– А, да, – сказал Майкл. – Я слышал, вы расстались.
Ну еще бы. Вся школа слышала. Теперь цвет моего лица оставил цвет платья далеко позади.
– Понимаешь, – продолжил Майкл, – я ведь знал, что это ты посылаешь мне открытки.
Если бы он вырвал сердце у меня из груди, швырнул на пол и наподдал так, что оно улетело бы в другой конец зала, и то было бы не так больно. Я почувствовала, как глаза снова наполняются слезами. Разбитое сердце – это, конечно, ужасно, но, когда тебе разбивают его на школьном балу на глазах у всех… это как-то особенно жестоко.
– Ты знал?
– Конечно знал, – слегка раздраженно ответил Майкл. – Лилли сказала.
Тут я не выдержала и, подняв голову, уставилась ему в лицо.
– Лилли? – воскликнула я. – А она откуда знает?
Он нетерпеливо махнул рукой.
– Не знаю. Кажется, ваша подружка Тина ей сказала. Какая разница.
Я быстро огляделась: Лилли и Тина с интересом наблюдали за мной с другого конца зала. Заметив, что я на них смотрю, обе мгновенно отвернулись и сделали вид, что болтают со своими парнями.
– Убью обеих, – прошипела я.
Майкл крепко взял меня за плечи и легонько встряхнул.
– Миа, – сказал он, – это все неважно. Важно то, что я тебе написал. Это правда. И я думал, что ты тоже писала мне правду.
Неужели мне не послышалось?
– Конечно правду!
Он помотал головой.
– Тогда зачем же ты подняла такой крик сегодня на ярмарке?
– Потому что… я думала… – забормотала я. – Я решила, что ты надо мной смеешься.
– Никогда, – ответил он.
И тут он меня поцеловал. Без лишнего шума. Не спрашивая разрешения. Не колеблясь. Просто наклонился и поцеловал прямо в губы.
А ведь Тина была права.
Это совсем не противно, если ты любишь парня, который тебя целует.
Наоборот, это так клево. Лучше всего на свете.
А знаете, что в этом самое клевое?
Не считая того, что Майкл тайно влюблен в меня почти так же долго, как я в него, а может, и дольше.
И того, что Лилли всегда знала о наших тайных влюбленностях, но помалкивала до последней минуты, поскольку решила поставить социальный эксперимент и посмотреть, сколько времени нам потребуется, чтобы понять это без ее помощи (долго же мы бултыхались).
И того, что Колумбийский университет, в который Майкл перейдет на следующий год, находится всего в нескольких остановках метро от нас, и, значит, я по-прежнему смогу видеться с ним сколько душе угодно.
А также того, что Лана, проходя мимо, когда мы целовались, сказала с глубоким отвращением: «Да дайте же пройти, пожалуйста».
И еще того, что мы весь вечер танцевали медленные танцы, пока Лилли наконец не подошла со словами: «Ну все, хватит. На улице заметает. Если мы сейчас же не выйдем, то не доберемся до дома».
И прощальных поцелуев у моего подъезда посреди снегопада и под ворчание замерзающего Ларса.
Самое клевое, что мы почти не заметили, как начали целоваться взасос. Да, Тина была абсолютно права, все произошло само собой.
Ну а сейчас стюардесса на борту королевского воздушного лайнера просит нас поднять столики, потому что мы скоро взлетаем. Так что придется прерваться на какое-то время.
Папа говорит, если я не прекращу тарахтеть про Майкла, он пересядет в кабину к пилоту.
А бабушка не перестает удивляться тому, как я изменилась. Она говорит, что я даже кажусь выше. Наверное, так и есть. Только бабушка считает, что меня делает визуально выше очередное творение Себастьяно, сконструированное специально для меня, как и платье, в котором я должна была предстать перед Майклом не как подружка его сестры…
Но Майкл уже давно смотрел на меня совсем другими глазами.
И я думаю, тут дело в другом. Не в любви. Точнее, не только в ней. Дело в самоактуализации.
И потом, выходит, я и правда настоящая принцесса. Знаете почему?
Потому что я живу и буду жить долго и счастливо.
