Одежда была хороша, однако оставляла на виду большую часть тела Эльфейм. Неважно, что женщины Партолоны всегда с гордостью являли миру свой обнаженные тела. Этейн регулярно обнажала грудь во время ритуалов благословения, чтобы показать любовь Эпоны к женским формам. Когда Эльфейм открывала свои ножки с копытами, люди смотрели на нее с потрясением. Тело Избранной, так очевидно отмеченной Богиней, явно внушало им страх. Эльфейм ненавидела, когда ее разглядывали. Поэтому в ее привычку вошло на публике одеваться консервативно. Свои развевающиеся одеяния она снимала только во время бега, будучи одна и довольно далеко от храма.
- О, я нашла ее! - воскликнула Эль и понеслась к стволу, лежащему недалеко от того места, где они стояли.
Она подняла длинную полосу тонкого полотна, окрашенного в изумрудный цвет, и стала оборачивать ее вокруг тонкой талии. Ее дыхание полностью восстановилось, пот, покрывавший пушистые волоски на обнаженных руках, высох.
Девушка была в превосходной форме. Ее тело было гладким, спортивным и идеально выточенным, но в нем не было ничего грубого или мужского. Прекрасная коричневая кожа казалась шелковистой, до нее так и хотелось дотронуться, но любому, кто это сделал бы, сразу стало бы понятно, что под ней скрываются стальные мускулы.
Впрочем, очень немногие осмеливались прикоснуться к юной Богине.
Она была высокой, на несколько дюймов превосходила мать, рост которой равнялся пяти футам и семи дюймам. Во время полового созревания девчонка выглядела худенькой и немного неуклюжей, но вскоре жеребячий облик сменился плавными, женственными линиями. Нижняя часть ее тела была прекрасным смешением человека и кентавра. Младшая Избранная обладала красотой и очарованием женщины, силой и грациозностью кентавра.
Этейн улыбнулась дочери. С самого момента ее рождения, она принимала уникальность Эльфейм с яростной, защищающей любовью.
- Тебе не надо носить эту одежду, Эль.
Она не заметила, что произнесла это вслух, до тех пор, пока дочь быстро не взглянула на нее.
- Я знаю, ты думаешь, что она мне не нужна. - Ее голос, обычно так похожий на материнский, внезапно затвердел от подавляемых эмоций. - Но я так не считаю. Со мной все по-другому. Они смотрят на меня не так, как на тебя.
- Кто-то сказал то, что ранило тебя? Скажи мне, кто это, и он узнает гнев Богини!
В глазах Этейн вспыхнул зеленый огонь. Голосом, лишенным всякого выражения, Эльфейм ответила матери:
- Им ничего не надо говорить, мама.
- Драгоценная. - Гнев растаял в глазах Этейн. - Ты ведь знаешь, что люди тебя любят.
- Нет, - подняла руку дочь, чтобы мать не прерывала ее. - Они любят тебя, меня боготворят и поклоняются мне. Это не одно и то же.
- Разумеется, они поклоняются тебе, Эль. Ты старшая дочь Возлюбленной Эпоны, и Богиня благословила тебя совершенно необыкновенным способом. Они должны тебе поклоняться.
Кобыла подошла и уткнулась губами в плечо девушки. Прежде чем ответить, Эль обняла ее за голову и погладила блестящую шею.
Она подняла взгляд на мать и сказала с таким убеждением в голосе, что казалось, будто он принадлежит зрелой женщине:
- Я другая. Не имеет значения, насколько сильно ты хочешь верить в то, что я - как все. Для меня все по-другому. Поэтому я должна уйти.
Сердце Этейн сжалось при словах дочери, но она заставила себя оставаться спокойной и продолжать слушать.
- Со мной обращаются, словно я какая-то… обособленная. Нет, совсем не плохо, - быстро добавила она. - Только отстраненно. Как будто я нечто такое, к чему они боятся подойти слишком близко. Иначе я могу… - Девушка поколебалась и прижалась щекой к широкому лбу серебристой кобылы. - Не знаю… Могу уничтожить их или заставить убить самих себя. Они рассматривают меня как статую, которая волшебным образом ожила прямо перед ними.
«Моя красивая, одинокая дочь», - подумала Этейн, чувствуя знакомую боль от неумения найти решение, чтобы прекратить страдания первенца.
- Но статуи обычно не любят. О них заботятся, их почитают, но это все.
- Я тебя люблю. - Голос Этейн прозвучал глухо.
- Знаю!… - Эльфейм вскинула голову и встретилась взглядом с матерью. - Ты, папа, Кухулин, Финегас и Арианрод - все любят меня. Так и должно быть. Ведь вы моя семья, - добавила она с быстрой улыбкой. - Но даже твоя личная охрана, которая, несомненно, обожает тебя и отдала бы жизнь за любого из нас, считает, что я нечто чрезвычайно неприкосновенное.
Кобыла сделала шаг вперед, и Эль прислонилась к ее боку. Этейн безумно хотелось обнять дочь, но она знала, что девушка напряжется и скажет, что она уже не ребенок. Поэтому мать только погладила ее по шелковым волосам. Она хотела, чтобы Эпона успокоила дочь ее руками.
- Поэтому ты приехала сюда сегодня? - негромко спросила Эль.
- Да, - просто ответила мать. - Я хотела снова попытаться уговорить тебя не уходить. - Этейн задумчиво помолчала, затем заговорила снова: - Почему бы тебе не остаться и не занять мое место, Эль?
Дочь вздрогнула и ожесточенно затрясла головой, но Этейн упорно продолжала:
- Я очень долго была у власти и готова уйти.
- Нет!
