— Тогда иди ложись. — Патриция колебалась, слова Стива прозвучали неубедительно.
— Патриция, может быть, мне лучше лечь на диване? Мне нездоровится, я ворочаюсь и мешаю тебе спать.
— Хорошо. Только покажи мне, где болит, и я попытаюсь оказать тебе первую помощь.
Стив скривился.
— Я приму аспирин и лягу на диване. Все, прекратим этот спор, дорогая. Иди!
Патриция уже знала, что ее муж ненавидит лечиться, и послушно отправилась в кровать.
На следующее утро Стив выглядел вполне здоровым.
— Что это было? — спросила его за завтраком Патриция. — Лиз, Дэвид, Джон и я в порядке, значит, это не пищевое отравление.
— Наверное, я просто переутомился. Ты ведь часто просила меня не переутомляться. Но теперь все в порядке!
Уловив в тоне Стива раздражение, Патриция дала себе слово впредь хорошенько думать, прежде чем касаться подобных тем в разговоре с ним.
— Прекрасно, Стив. Как раз сегодня ты мне очень нужен.
— Звучит заманчиво, — промурлыкал Стив, хитро прищурившись.
— Я имела в виду, — пояснила Патриция, — что заканчиваю отчет по твоему ресторану для налоговой инспекции. Я хочу, чтобы мы еще раз все просмотрели вместе.
— С удовольствием, дорогая! Я обожаю наши с тобой совместные занятия.
— Это серьезные вещи, Стив.
— Разве я тебе раньше не говорил, как мне нравится видеть тебя серьезной?
Патриция затрепетала, вспомнив, что подобные разговоры являются прелюдией, своего рода любовной игрой, и что последует за этим. Она взволнованно посмотрела на Стива.
— Думаю, с этим можно подождать день или два.
— О чем ты? — Стив лениво потянулся.
— Я уже достаточно хорошо тебя знаю и догадываюсь о твоих намерениях.
— Ты намекаешь на тот случай, когда Джон ушел в школу, а я захотел вернуться с тобой в постель и пробыть там столько времени, сколько нам будет приятно?
— Тебе не кажется, что это уже слишком? — Патриция с испугом огляделась по сторонам, желая убедиться, что их разговор никто не слышит.
— Вовсе нет. Семь дней воздержания, возможно, и способствовали укреплению моих костей, то есть ребер, но абсолютно не укрепили мой дух.
— И из-за этого ты сегодня ночью… — Патриция в изумлении открыла рот.
— Я и сам толком не знаю. — Стив мягко рассмеялся. — Ну что, займемся этим?
— Почему бы и нет?
— Это было прекрасно, — нараспев произнесла Патриция часом позже, нежась в крепких объятиях мужа.
— Ммм, — согласился Стив. — Патриция, мне нужно тебе кое-что сказать.
— Да, дорогой?
— Мне нужно уехать на пару недель. Отцу должны делать операцию, и нужен кто-нибудь, кто будет вести дела в его отсутствие.
Патриция села в кровати и спросила участливо:
— Надеюсь, ничего серьезного?
— Нет, но операция — это операция. Могут возникнуть непредвиденные осложнения.
— Послушай, Стив, а нельзя ли нам с Джоном поехать с тобой?
— Не думаю, что это доставит вам удовольствие, — после минутного молчания ответил Стив. — Я предпочел бы, чтобы вы остались здесь.
— Все это звучит довольно неожиданно и… таинственно, — медленно произнесла Патриция, пристально глядя ему в глаза.
— Ты — самый близкий для отца человек, не считая меня.
— Ты так считаешь?
— Да. — Стив тоже сел. — По той же причине я не могу больше игнорировать то, что его расстраивает. Ты понимаешь, о чем я? — Он усмехнулся. — Дочь погрузилась в религию, сын отправился в добровольное изгнание на остров… На самом деле я хочу, чтобы ты осталась здесь… потому что хочу вспоминать тебя такой, с солнечными бликами на прекрасном теле, ждущую меня здесь, зовущую меня назад, как сирена. Понимаешь?
На следующий день Патриция проводила Стива на паром.
Глядя на него, молодая женщина внезапно ощутила приступ панического страха. Видимо, страх отразился у нее на лице, потому что Стив мягко заметил:
— Патриция, с Дэвидом ты здесь в такой же безопасности, как и со мной.
— Да, конечно…
Однако в глубине души Патриция была совершенно другого мнения. Страх, что ее вновь начнет преследовать маньяк, находившийся далеко, почти вне ее сознания, вновь заполз ей в душу этим солнечным утром. И способствовала этому внезапная необъяснимая тревожная мысль о том, что сейчас Стив уедет и больше никогда не вернется в ее жизнь. Патриция судорожно сглотнула, взяла себя в руки и произнесла их любимую с Джоном присказку:
— Не дрейфь, старина!
— Не шалите тут без меня! — в тон ей ответил Стив.
Крепко поцеловав ее, Стив отправился на паром.
Море было неспокойно, и это напомнило Патриции, что курортный сезон вот-вот закроется, а значит, закроется и ресторан. Что будет с ней? Патрицию беспокоила неизвестность, неопределенность ее будущего. Ей казалось, что Стив становится все более и более непонятным.
По мнению Патриции, не существовало никакой разумной причины, по которой они с Джоном не могли бы сопровождать Стива в Майами. Двухнедельный перерыв в занятиях абсолютно не отразился бы на учебе Джона. Также она не могла объяснить себе, почему Стив не рассказывает ей о своей прошлой жизни и зачем ему нужно, чтобы жена ждала его на острове. Возможно, иначе он не вернулся бы сюда? И чем на самом деле было вызвано его плохое настроение и болезненное состояния два дня назад?
