Келлан открыл рот, его дыхание на мгновение прервалось, и я почувствовала, что он начинает взрываться. Потом он застонал низко и громко, но этот звук затерялся в моем крике. Я сжала голову Келлана, добравшись до вершины блаженства. Перед глазами у меня все поплыло, но не потому, что я была пьяна. Каждая клеточка моего тела дрожала от наслаждения, а обжигающая волна поднялась из нижней части живота и окатила меня целиком. Даже пальцы на ногах дернулись и поджались от этого невероятного наслаждения, и мы с Келланом бормотали:
– Да, да… Ох… Да… Боже…
Когда мы обессиленно обняли друг друга, тяжело дыша, мне показалось, что я слышу в коридоре какие-то странные хлопки и смех, но я была слишком ошеломлена испытанным, чтобы думать о чем-то еще.
– Я люблю тебя, – прошептала я, утыкаясь носом в плечо Келлана, и он, удовлетворенно вздыхая, опустил голову на изгиб моей шеи.
– Я тоже тебя люблю.
Мы замерли так еще на минуту, пока я не начала дрожать, а снаружи снова не застучали в дверь. Кое-как собрав одежду, мы с трудом натянули на себя то, в чем явились в ванную комнату. По крайней мере, я надеялась, что мы собрали все. Мне было бы не по себе, если бы потом Гриффин нашел какую-нибудь деталь моего туалета.
Когда Келлан открыл дверь ванной и мы вышли наружу, на нас уставилось множество глаз. У меня закружилась голова, я моргнула и попыталась понять, почему люди таращатся на нас. Потом раздался громкий свист, аплодисменты, и те, кто стоял поближе, начали хлопать Келлана по спине и плечам. Думая, что они продолжают поздравлять его с началом больших гастролей, я пожала плечами и улыбнулась. В ответ раздался оглушительный хохот.
Сдерживая смех, Келлан повел меня в гостиную. Когда мы очутились в центре комнаты, к нам подошел Гриффин. Я машинально попятилась от него, но он широко ухмыльнулся и протянул мне бутылку пива.
– Кира, мне кажется, я тебя люблю! – заорал он.
Поморщившись, я взяла пиво и сделала глоток, просто чтобы Гриффин отстал от меня.
Басист со смехом толкнул Келлана в грудь.
– Да ты самый счастливый сукин сын на свете! – Он предложил пива и своему другу, игриво нахмурившись при этом. – Понимаешь, раньше я тебя иной раз ненавидел, но теперь вообще видеть не могу!
Келлан кивнул и отодвинул Гриффина в сторону, то и дело с опаской поглядывая на меня, как будто думал, что я вдруг потеряю контроль. Но мой одурманенный разум никак не мог понять, с чего бы это могло случиться. Покачав головой в ответ на слова Гриффина, я снова поднесла к губам бутылку, но не успела глотнуть, как басист сказал:
– Ребята, это было так жарко! Запредельно жарко, я бы сказал. Вам бы надо снимать порнофильмы… Я бы все их купил!
Стоявшие вокруг засмеялись, а я потрясенно уставилась на бутылку с пивом. Погодите-ка, о чем это болтает Гриффин? Что было жарко? Он что, сказал «порно»? Мои щеки тут же вспыхнули от одной мысли об этом.
В тот момент, когда до меня начало медленно доходить, почему смеялись и аплодировали гости Мэтта, Келлан оттащил Гриффина подальше от нас и пошел к музыкальному центру. Сделав звук погромче, он вскочил на ближайший кофейный столик. Пока Келлан отплясывал на нем, как будто находился в каком-нибудь ночном клубе на окраине города, я перестала и пытаться сложить вместе все кусочки головоломки под названием «Гриффин». Если честно, мне просто не хотелось думать ни о нем, ни о его грубых замечаниях.
Келлан протянул мне руку, и группа девушек сразу образовала круг возле стола. Смеясь, я присоединилась к Келлану на воображаемой сцене. Весело отплясывая, мы допили пиво. Келлан пропел все развеселые песни, обращаясь к гостям, но самую нежную исполнил только для меня, и мы танцевали под нее в прекрасном эротическом ритме. Наконец я почувствовала себя равной любой из потрясающих девушек в комнате, потому что Келлан смотрел только на меня, танцевал со мной и пел для меня. Мы провели вместе несколько изумительных, опьяняющих часов, которые помогли нам забыть о болезненном моменте, быстро приближавшемся вместе с рассветом, когда ребятам придется уехать. Мы протанцевали остаток ночи и все начало утра.
Когда я проснулась на следующий день, в голове у меня как будто колотили в огромный гонг. Во рту было болезненно сухо. Мне хотелось воды, но я боялась пошевелиться. Мне не хотелось, чтобы моя гудящая голова тут же заставила желудок нервно сжиматься.
Приоткрыв один глаз, я рискнула оглядеться, но не увидела ничего, кроме тела, распластавшегося подо мной. Какая-то футболка загораживала мне обзор, и я застыла, пытаясь вспомнить, как и где заснула. Вся прошлая ночь расплывалась в памяти, и я вообще не понимала, где легла спать.
Отчаянно надеясь, что тело, лежавшее рядом, принадлежало Келлану, я попыталась поднять голову. Гонг загромыхал сильнее, и перед глазами у меня все поплыло. Наконец мне удалось сфокусировать зрение на безупречных пухлых губах. Облегченно вздохнув, я рассмотрела знакомое лицо Келлана и обратила внимание на собственное тело, каждый мускул которого отчаянно ныл.
