Но увидев, как нежно целует его невеста другого, молодой астролог почувствовал себя оскорбленным. Пусть он не любим девушкой, но сговор есть сговор. Как хватило ей бесстыдства у него на глазах целоваться с солдатом, только позавчера зачисленным в отряд! Что же, став его женой… Но тут Амаль, прервав поток своего негодования, вспомнил, что женой эта девушка ему никогда не будет. К чему же тогда возмущаться тем, что ей любезен кто-то другой? Но порыв благородства прошел, Амаль снова вспомнил, что Фейра обещана ему отцом девушки, мудрейшим Бахрамом, а это значит, что его нужно поставить в известность о том, что происходит в его доме. И, едва завершилась церемония Седьмого дня, он твердым шагом подошел к Бахраму и выложил ему все, что видел.
— Ах, бесстыдница!— вскричал толстый астролог, вскакивая с места и устремляясь к комнатам дочери.— Ну, я призову тебя к порядку! Посажу на хлеб и воду! Завтра же выдам за Амаля! Ты слышишь меня, дрянная девчонка?
— Слышу,— невозмутимо отозвалась Фейра.— Но ничего из этого ты не сделаешь!
— Сделаю, клянусь Эрликом! За косы поволоку к жрецам! Либо замуж, либо тотчас в храм, принимай обет Невесты Пророка!— Бахрам в ярости метелся по комнате, но, видя странную, неестественную невозмутимость дочери пред родительским гневом, остановился и неуверенно спросил:— Тебе что же, все равно?
— Ты ничего не сделаешь, отец!— весело отозвалась Фейра и закружилась по комнате, схватив себя за кончики кос.— Ничего, ничего, ничего!
— Что это означает?— рассердился Бахрам, вертя головой вслед ее танцу. — Да перестань ты вертеться, наконец!
— Это означает, что замужняя женщина не может выйти замуж вторично или быть отдана в храм на пострижение в Невесты!— отозвалась Фейра, послушно садясь.— А я теперь — замужняя женщина!
В первый миг Бахрам вообразил, что это просто шутка.
— Замужняя?— умильно переспросил он.— Да неужели?
— Замужняя,— уже серьезно подтвердила Фейра.— И больше ты надо мной не властен, потому что мой господин отныне не ты, а мой муж.
— Муж! Эрлик Всемогущий! Что это за слово такое — муж!— продолжал восклицать Бахрам, воздевая руки.— Какой еще муж?
— Мой муж, за которого ты обещал меня выдать еще луну назад, — все так же спокойно ответила Фейра.— Юлдуз.
— К-как Юлдуз?— поперхнулся астролог. Несколько мгновений он стоял, хватая ртом воздух, а затем вдруг выбежал из дома и помчался к хозяйственному двору.
Завидев его тучную, подпрыгивающую как колесо на ухабах, фигуру, Харра тронул Конана за плечо.
— К нам гости, — негромко сказал он.
Бахрам влетел во двор, тяжело и надсадно дыша.
— Где этот сын греха и позора?— проревел он, едва вдохнув.— Где этот соблазнитель дочерей?
— Ты кого-то ищешь, почтенный наш хозяин?— поинтересовался Харра, выступая вперед с вилами в руках. Бахрам попятился, но так скоро сдаваться не собирался.
— Да, я ищу вашего новобранца! Что за растлителя невинных душ ты принял в свой отряд, доблестный ун-баши! — обратился он с упреком к Конану.
Тот развернулся и рявкнул во всю силу легких.
— Юлдуз! Сюда!
Юлдуз, сражавшийся на арене с Фархудом, поспешил обтереться и предстать перед ун-баши.
— Тебя хотел видеть мудрейший Бахрам,— сказал Конан и сел на скамью у стола, всем своим видом давая понять, что не желает упустить интереснейший разговор.— Садись, мудрый старец. В ногах, говорят, правды нет.
Бахрам не принял приглашения, а сразу накинулся на Юлдуза.
— О, ты, недостойный имени своей матери, ибо про имя твоего отца я не говорю ни слова, столь оно мне противно!— завопил он с прежней силой.— Как посмел ты обесчестить мою дочь и склонить ее к сожительству, не освященному законами Пророка! Отвечай, потомок нечестивых родителей!
Юлдуз молча развернулся и исчез в казарме. Астролог недоумевающе обернулся на Конана, но прежде, чем он успел раскрыть рот, юноша появился снова — со свитком в руках.
— Прочти это, почтенный Бахрам,— спокойно сказал Юлдуз, поднося свиток к глазам старика, но, не давая взять в руки.— Здесь черным по белому записано, что я и Фейра отныне — муж и жена. Начиная с первой стражи этого дня, то есть вот уже шесть часов.
Казалось, старика хватит удар на месте. Он побледнел, потом побагровел, потом снова побледнел.
— Кто свидетельствовал?— еле слышно прохрипел он.
— Я и Харра,— незамедлительно ответил Конан.— Хочешь ли ты узнать еще что-нибудь?
— Нет, чтоб ты провалился прямиком на Серые Равнины!— с неожиданной яростью ответил астролог.— Чтоб тебя загрыз пещерный волк, чтоб ты…
— Умерь поток своего красноречия, старик,— сурово сказал Конан, поднявшись.— Здесь никто не нанес тебе никакого урона. Их поженили по свидетельству о сговоре, подписанным тобою и отцом Юлдуза луну назад. Подобные бумаги теряют силу только по истечении пяти лет.
— Но моя дочь!— простонал Бахрам, закрывая лицо руками.— Моя бедная птичка! Куда она пойдет с этим оборванцем? Где преклонит голову? У него ведь нет даже дома!
— Я думаю, им это все равно, мой ученый друг,— послышалось вдруг позади, и к Бахраму подошел Магриб.— Пойдем со мною, сядем на циновки и обсудим, что же с тобой приключилось.