Тот сделал угрожающий шаг вперед и проворчал:
– Ну ты, молокосос, я тебе…
Его спутник властно придержал вспыльчивого приятеля.
Джесси отступила шаг назад, готовясь отразить нападение, из-за чего человек за дверью мог оказаться на виду. Не поворачивая головы, краем глаза она видела, как он отодвинулся от стены и стоял, напряженно ожидая, всего в нескольких дюймах от двоих мужчин, заглядывавших в хижину снаружи.
– Да брось ты это, Скиннер. Он же еще мальчишка. Незачем ссориться.
Однако говоря со Скиннером, предводитель отряда не спускал с Джесси испытующих глаз. Она не осмеливалась моргнуть и едва дышала. От страха струйки пота бежали по спине. Наконец главный снова заговорил, но в его словах не прозвучало ничего успокоительного для Джесси:
– Мы, пожалуй, вернемся к своим. Но хотим, чтобы ты знал, – мы рядом, если что – зови.
Явная угроза, напоминание о том, что они остаются и будут наблюдать за хижиной, не ускользнули от внимания девушки. Однако ей не понадобилось отвечать – они повернулись и направились обратно к амбару. Джесси быстро закрыла дверь и задвинула засов.
Судорожно наклонившись вперед, она оперлась руками о колени. Только бы ей не стало плохо. Едва переведя дыхание, Джесси хотела понять, насколько они в опасности. Оглядевшись, обнаружила, что ее защитник сидит на полу, откинув назад голову и закрыв глаза. Револьвер лежит рядом.
Джесси не могла дальше выносить это напряжение. Ей нужно знать, что происходит, получить ответ на свои вопросы. Даже не выпрямившись, она пристально взглянула на него и резко спросила:
– Так кто же ты?
Раненый повернул голову и медленно открыл глаза:
– Джосая Таккер, – больше ничего не пожелал добавить.
«Джосая – неподходящее имя, – подумала Джесси, – но есть и другие вопросы».
– Им известно, что ты ранен и находишься здесь. Могли бы обыскать хижину и убить нас обоих.
– Они – трусы, Джесси, и занимаются контрабандой оружия. Я был вместе с ними. Вряд ли знают, насколько серьезно я ранен, и боятся попасть на мушку раньше, чем сами до меня доберутся.
Теперь Джесси села рядом с ним, чтобы лучше слышать. Им приходилось говорить очень тихо, не зная, далеко ли от хижины находятся их враги. Ни в коем случае она не хотела прикасаться к нему, хотя трудно было не обращать внимания на обнаженный мускулистый торс, особенно на темные вьющиеся волосы на груди. Джесси попыталась внушить себе, что он сидит в рубашке. Не отводя глаз от его лица, спросила:
– А ты бы смог?.. Застрелить их?..
И услышала тихий смешок рядом с собой.
– Я уже застрелил… двоих или троих, так что особой разницы нет.
– Почему? Ты не похож на тех, кому нравится убивать. А если вы – одна компания, то почему они охотятся за тобой, почему стреляли в тебя?
– Потому что я взял кое-что, принадлежащее им, Джесси, что они не хотят оставить у меня в руках, – его голос стал жестким. – И я такой же, как они, один из них. Не заблуждайся на этот счет. Убивать я могу с такой же легкостью, как они.
Джесси поежилась, холодок пробежал у нее по коже. Джосая Таккер был убийцей. А она сидела так близко от него, что чувствовала тепло его тела. Бесконечность вопросов не давала покоя. Наконец Джесси задала тот, который казался ей наиболее важным:
– А ты не собираешься меня убить?
Молодой человек смерил ее взглядом, и Джесси уидела его искрящиеся весельем глаза и широкую улыбку.
– Обычно так я не расплачиваюсь с теми, кто спасает мне жизнь.
Джесси смущенно опустила ресницы. «Стоит ему пристально посмотреть на меня – и я чувствую себя обнаженной, маленькой, а может даже беззащитной, наверное, я его боюсь, – мелькали в ее голове мысли. – Почему бы и не бояться? Ведь он сам признался, что убивал людей».
Глубоко погрузившись в свои мысли, Джесси не заметила, как он протянул к ней руку, только почувствовала, что у нее с головы снята шляпа. Волосы шелковистой волной упали на плечи совсем рядом с Джосаей. Это сразу же вернуло ее к действительности. Джесси посмотрела на него снизу вверх широко открытыми вопрошающими глазами и полуоткрыв рот. В своем неведении она была так призывно манящей, что он не устоял.
Взял легко за подбородок и приблизил свой рот к ее губам. Джесси почувствовала слабость во всем теле и поняла, что происходит. По убеждению она никогда не позволила бы этого, но оказалось, что не в силах сопротивляться. Она не стала бы отрицать, как неудержимо ее влечет к этому человеку, в ней возникает невероятное волнение от одного прикосновения и хочется узнать, что будет, если он ее поцелует.
Лишь только их губы нежно соприкоснулись, все мысли и чувства Джесси напряженно сосредоточились на главном в ее жизни событии. Они никогда не предполагала, сколько чувства в губах. И не могла представить пронзившую чувственную дрожь, когда его язык прикасается к ее губам и скользит вокруг них. Поняла теперь, что поцелуй затрагивет каждую частицу ее существа, волнует самые потаенные участки тела, даже низ живота, где возникает слабое томление, заставляющее податься вперед и продлить желанное.
