— Ерунда. Не повредит.
Джеральд высвободился из пиджака и бросил его у ног. Он сидел весь в белом, с голыми ногами, ощущая ремень на бедрах. Каноэ было уже рядом с пароходом. Тот возвышался над ними, множество фонарей рассылали вокруг сверкающие стрелы, по гладкой темной поверхности воды разбегались красные, зеленые и желтые огненные языки.
— Спасите ее! Ди, дорогая! Вытащите ее! Папа! Папа! — не успокаивалась обезумевшая девочка. Кто-то плавал, надев спасательный жилет. У парохода кружили две лодки, их фонари ярко светили, но в воде никого не было видно.
— Эй, там! Рокли! Эй, там!
— Мистер Джеральд! — послышался испуганный голос капитана. — Мисс Дайана упала за борт.
— Кто-нибудь прыгнул за ней? — Голос Джеральда прозвучал резко.
— Молодой доктор Бринделл, сэр.
— Где они?
— Их не видно. Ищут, но пока результатов нет.
Воцарилась зловещая пауза.
— Куда она упала?
— Мне кажется, вон туда, где лодка с красным и зеленым фонарями, — последовал неуверенный ответ капитана.
— Гребите туда, — тихо сказал Джеральд Гудрун.
— Спаси ее, Джеральд, спаси, — раздался плачущий детский голосок. Джеральд не обратил на это никакого внимания.
— Наклонитесь в ту сторону, — попросил Джеральд, вставая в полный рост в шаткой лодке. — Она не перевернется.
Еще мгновение — и он уже летел ласточкой в воду. Гудрун сильно качнуло, по встревоженной воде побежали радужные блики; девушка вдруг осознала, что луна еле светит, а Джеральд исчез. Получалось, что человек может вот так навсегда исчезнуть. Ужасное предчувствие неминуемой трагедии вытеснило из ее сознания все остальные мысли и чувства. Она понимала, что отсутствие Джеральда делает мир другим — без него мир уже не тот. Ночь казалась бесконечной и пустой. Тут и там покачивались фонари, люди тихо переговаривались на пароходе и в лодках. Гудрун слышала жалобные стоны Уинифред: «Найди ее, Джеральд, найди ее!» Кто-то пытался ее утешать. Гудрун бессмысленно кружила на одном месте. Жуткая, плотная, холодная, бесконечная поверхность воды пугала ее. Почему он не всплывает? Она чувствовала, что тоже должна прыгнуть в воду, чтобы испытать весь ужас.
Гудрун услышала, как кто-то сказал: «Вот он», и вздрогнула. Джеральд плыл легко — не хуже выхухоли. Она непроизвольно направила каноэ к нему. Но он был ближе к другой — большой — лодке. И все же она гребла туда, чувствуя, что должна быть рядом. Она не сводила с него глаз — он был похож на тюленя. Он был похож на тюленя, когда перекидывал ногу через борт другой лодки. Белокурые волосы прилипли к круглой голове, лицо блестело. Она слышала, как тяжело он дышит.
Наконец он забрался в лодку. Как красива была его спина, когда он перелезал через борт, — белая, тускло мерцающая. Глядя на нее, Гудрун хотелось умереть, да, умереть. Красота этой слабо поблескивающей спины, округлые, упругие ягодицы — такое зрелище трудно вынести, слишком оно совершенно. Она понимала, что здесь таится ее погибель. Такая красота ничего хорошего ей не сулит.
Для нее он был не мужчиной, а божеством, великим явлением в ее жизни. Она видела, как он утирает воду с лица и поглядывает на забинтованную руку. Она понимала, что ничего хорошего из этого не выйдет, понимала также, что никогда больше не испытает ничего подобного, это высший взлет.
— Потушите огни — будет лучше видно, — внезапно раздался его ровный и вполне земной голос. Гудрун с трудом верилось, что она пребывает в земной реальности. Наклонившись, она погасила фонари. Это оказалось не таким уж простым делом. В других лодках тоже потушили фонари, теперь огни горели только на борту парохода. Серо-голубые сумерки окутали озеро, светила луна, вокруг скользили тени лодок.
Послышался всплеск — Джеральд снова нырнул. Гудрун села, ее подташнивало от страха: так пугающе выглядела ровная бесконечная водная гладь, мрачная и безжалостная. Посреди однообразного водного пространства она чувствовала себя очень одинокой. Это было не добровольное уединение, а скорее жуткое, холодное заточение, полное неизвестности. Она находилась на поверхности чужого страшного мира, ожидая момента, когда тоже исчезнет в его глубинах.
По возбужденным голосам Гудрун догадалась, что Джеральд снова вынырнул и забрался в лодку. Ее непреодолимо тянуло к нему. Всей душой стремилась она к нему через незримые воды озера, сердце ее продолжало страдать от невыносимого одиночества, и ничто не могло ей помочь.
— Отведите пароход к берегу. Он здесь не нужен. Приготовьте трал для поиска, — слышался решительный, энергичный голос.
Лопасти парохода потихоньку заработали.
— Джеральд! Джеральд! — истошно звала брата Уинифред. Он не отвечал. Пароход медленно, неуклюже развернулся и двинулся к берегу, быстро растворяясь во мраке. Попутная струя от лопастей становилась все более тусклой. Гудрун покачивалась в легкой лодочке, слегка удерживая веслом равновесие.
— Гудрун! — позвала ее Урсула.
— Урсула!
Лодки сестер сблизились.
— Где Джеральд? — спросила Гудрун.
— Он снова нырнул, — горестно сказала Урсула. — А ведь ему с больной рукой не следовало бы.
— Я заберу его домой, — сказал Беркин.
