– Сожалею, что побеспокоила вас, месье Лемерсье, – сказала женщина, явно не испытывая ни малейшего сожаления, – напротив, она чувствовала себя вправе потребовать от месье Лемерсье немедленного опустошения пресловутого стенного шкафа. Как Ксавье и предполагал, квартира сияла свеженьким ремонтом. Кабинет преобразился в кухню в американском стиле, плавно переходящую в гостиную; с потолка исчезла старинная лепнина; бывшая кухня в конце коридора, судя по всему, превратилась в детскую. Возле входной двери стоял алюминиевый самокат – такие стали все чаще мелькать на парижских улицах. С непосредственностью, порой ввергавшей Ксавье в недоумение, взрослые люди пользовались детской игрушкой и на полном серьезе расхваливали легкость и удобство передвижения по городу на самокате – и ни одного из них не смущало, насколько нелепо это выглядит. Даже Селина собиралась приобрести самокат, чтобы ездить на работу.
– Вот, – сказала мадам Кармийон и торжественно открыла дверцу шкафа, практически сливающуюся со стеной прихожей; ручкой ей служил вставленный в замочную скважину небольшой ключик. При осмотре квартиры Ксавье ее попросту не заметил и не включил шкаф в описание. Внутри обнаружились три рулона старинной ткани, вышедший из употребления барометр и прямоугольный ящик полированного дерева полутора метров высотой и сантиметров сорок шириной, снабженный кожаными ремнями, приколоченными толстыми обойными гвоздями. Роль запора исполняли три висячих металлических замка, на которых надо было набирать шифр.
– Главное, его унесите, – сказала хозяйка, указывая на ящик. – Он весит целую тонну. Муж на пробежке потянул спину, он и пытаться не станет его поднять. А я тем более.
– Понимаю, – сказал Ксавье и вытащил ящик из шкафа. Насчет тонны дама явно преувеличила, но килограммов тридцать в нем точно было. Если не больше.
– С рулонами и старым барометром я как-нибудь сама разберусь, – не веря своему счастью, смилостивилась мадам Кармийон, заполучившая риелтора в качестве бесплатной рабочей силы, – только избавьте меня наконец от этого ящика, месье Лемерсье.
Тщательно подогнанные ремни позволяли пристроить ящик на спину, немного наискосок, на манер того, как охотники носят ружье. Благодаря этому вес распределялся на оба плеча, отчего груз казался менее тяжелым. Ксавье простился с бывшей клиенткой и пешком пошел к себе в агентство. На перекрестке ему встретился виолончелист, тоже, как и он, нагруженный, только своей виолончелью. Музыкант обменялся с Ксавье коротким взглядом и двинулся дальше, но потом дважды обернулся. Наверняка ему не давал покоя вопрос, на каком инструменте играет этот парень.
– Н… н… н-н-надо знать шифр, – сказал Фредерик.
– Да, Фредерик, – согласился Ксавье, – надо знать шифр.
– Что это м… м… м-м-может быть?
Они смотрели на стоящий на полу ящик.
– Пока не откроем замок, не узнаем, Фредерик.
– Можно разрезать… – предложил стажер.
– Нечем. И мы не будем ничего покупать ради этого ящика.
– Т… т… тогда надо попросить слесаря, – осенило Фредерика.
– Да, конечно, – вздохнул Ксавье.
Раньше у них в квартале была слесарная мастерская, но она закрылась.
Оба на какое-то время задумались.
– Ладно, пойду схожу к Клоду, – прервал молчание Ксавье. – Может, подскажет что-нибудь…
Лавка антиквара располагалась через несколько домов от агентства недвижимости и появилась на этой улице задолго до него. Вопреки названию – «Улыбка прошлого», владелец лавки давно не улыбался. Дела у него с каждым днем шли все хуже. Больше никто не интересовался табакерками и старинными штопорами, зеркалами с ртутным покрытием, хрустальными чернильницами или ночными столиками розового дерева. Молодежь эти предметы оставляли равнодушной, а редкие коллекционеры, продолжавшие их собирать, предпочитали совершать покупки через
– Это обманка, – пробормотал он.
– Обманка? – не понял Ксавье.
Он водрузил ящик на стол антиквара, который, вставив ювелирную лупу в правый глаз на манер монокля, внимательно изучал один из замков.
– Механизм проворачивается впустую, – объяснил Клод. – Хитро придумано. Не каждый догадается. С секретом замочки… Вот только не пойму, для чего на обратной стороне каждого накладки в виде цветка лилии? Зачем тут символ королевской власти? Постой-ка…
Он встал, снял с витрины перьевую ручку, вернулся за стол и принялся скрести стальным перышком один из цветков.
– Дай-ка мне масло, – обратился он к Ксавье, и тот протянул ему склянку с оружейным маслом, которую антиквар держал для очистки замков.
Клод капнул маслом на тряпочку и прошелся ею по королевской лилии.
– Есть! – воскликнул он.
– Что нашел? – спросил Ксавье.
– Лилии! В них весь секрет. Они поворачиваются вправо.