Лиз опустила руки и с неприязнью произнесла:
– Надо быть полным идиотом, чтобы отпустить ее.
Джастин запустил в волосы пятерню и покачал головой.
– Вот только не притворяйся, что тебе действительно была нужна камеристка.
Раздраженно взмахнув рукой, она ответила:
– Конечно, нет! И никогда не была нужна! Но ты все равно идиот!
Джастин начал злиться.
– Не знаю, что ты от меня хочешь! Я ничего не мог ей предложить. Ей лучше быть подальше от меня. Извини, что ты лишилась камеристки, но ничего, найду тебе новую.
Он придвинулся к столу и возобновил попытки изобразить, что погружен в чертову конторскую книгу.
– Отлично! Осталось только кое-что сделать.
Элизабет развернулась и решительным шагом покинула кабинет.
Джастин поднял глаза и взглянул на пустое место, где только что стояла сестра. Он заслужил все ее упреки: каждое слово, но не мог же он объяснить этой девчонке, что послужило причиной его поступка. Это было бы в высшей степени неуместно. Хотя Медди ни в чем не виновата. Во всем виноват только он, потому что повел себя, как похотливое животное. Зачем было заходить в гостиную, опять танцевать с Медлин, касаться ее, обнимать… Но теперь уже слишком поздно сожалеть. Он наломал дров, и пришлось срочно выправлять положение. Он не ожидал, что Элизабет его поймет, но так будет лучше для репутации Медлин.
Он сжал губы и тупо уставился на пустой дверной проем. Что, черт подери, Лиз хотела сказать этим своим: «Осталось только кое-что сделать». Ее слова не предвещали ничего хорошего, но он не пожелал остановить сестру и потребовать объяснений. Ей нужно время успокоиться и все хорошо обдумать. В конце концов она поймет, что так будет лучше. А если не настаивать на новой камеристке, будет и вовсе здорово.
Он сделал все правильно, черт побери. Поступил благородно. По-доброму. Так почему же ему так больно, словно его ударили под дых?
На следующее утро Джастин сидел за завтраком в полном молчании. Ему нужно было поставить в известность домашних, что скоро он объявит о своей помолвке с леди Генриеттой Хезлтон, но почему-то слова застревали в горле.
Его по-прежнему мучила головная боль, а Элизабет сидела надутая и явно не была расположена с ним говорить. Леди Уитморленд, очевидно, чувствовала, что за внезапным увольнением камеристки стоит нечто большее, и тоже молчала. Верная себе Джессика говорила за всех, пересказывая свежие светские сплетни, явно не обращая внимания на тревожное настроение остальных.
– Шиллингемы скоро дадут бал, – трещала Джессика. – Из надежного источника я знаю, что там будет герцог Торнбери.
– И что же это за «источник»? – вежливо поинтересовалась леди Уитморленд, возможно, просто чтобы хоть что-то сказать, нежели из любопытства.
– Табита Монтгомери сказала мне, что герцогиня Торнбери и леди Шиллингем очень хорошие подруги, и хозяйка бала настаивала, чтобы лорд непременно был. По словам Табиты, он никогда не разочаровывает свою матушку.
– Какой замечательный сын, – отправляя в рот кусочек лосося, сказала леди Уитморленд.
Элизабет продолжала испепелять Джастина взглядом, едва притронувшись к еде, в то время как он делал вид, что ничего не замечает. Он с трудом глотал содержимое тарелки, стараясь поскорее все доесть и покинуть семейство.
– Мама, – наконец заговорила Элизабет. – Ты помнишь семейство Этвуд? Вчера на балу меня кто-то о них спросил, а я совсем ничего не знаю.
Леди Уитморленд кивнула и промокнула губы салфеткой:
– О да. Очень грустная история. Леди Этвуд умерла, оставив мужа, барона, с двумя маленькими дочерьми на руках. Затем, не прошло и десяти лет, и сам барон тоже скончался – вроде от чахотки. Просто ужасно.
– Ой как печально! – нахмурившись, встряла Джесс.
– И это не все. Когда девочки остались одни, объявился какой-то кузен и заявил претензии на титул. Говорят, он хотел жениться на старшей сестре, а когда та ему отказала, выгнал обеих из дому.
– Какой же негодяй решился на такое? – нахмурился Джастин и не смог удержаться от следующего вопроса: – Почему отец не позаботился назначить им содержание?
– Он, очевидно, назначил, – сказала леди Уитморленд. – Этот кузен не должен был наследовать, но предполагаемый наследник неожиданно погиб незадолго до кончины барона.
– Ой, это действительно ужасно, – с грустным видом проговорила Джесс.
– Полностью с тобой согласна, – сказала Элизабет и поднесла пальчик к губам. – Хм. Теперь начинаю что-то вспоминать. Похоже, я все-таки слышала эту историю.
– Отпетый негодяй! – пробормотал Джастин, раздраженно отодвигая тарелку.
– Вроде бы старшей дочери барона Этвуда пришлось ехать в Лондон и искать работу. Это последнее, что я слышала, – закончила леди Уитморленд.
– Ой, правда? – с ехидной улыбкой уточнила Элизабет, в упор глядя на брата. – Мама, припомни, пожалуйста, старшую дочь барона, случайно, звали не Медлин?
Джастин уронил вилку на тарелку и процедил:
– Еще раз – как фамилия этого семейства?
– Этвуды, – ответила пожилая леди, немало удивившись реакции сына. – Лорд Этвуд был бароном и главой рода. Кажется, припоминаю, что дочерей действительно звали Медлин и…
