— Ты дал слово и теперь собираешься спать и с женой, и с наложницей. Причем мне ты клянешься в любви. А как ты будешь ложиться в постель к ней? Или ее тоже любишь?
— Ну, мужчины устроены немного иначе, чем вы! Есть такое слово «надо». Если надо, то я лягу в постель с кем угодно. Тем более что моя будущая жена достойная и благородная женщина, пусть даже и не очень красивая. В общем, ее я буду уважать, а тебя любить! Тебе лучше смириться с этим, cherie! Я дам тебе все — красивые наряды, украшения, сладкую жизнь, но в этом вопросе тебе придется уступить. И при том не забывай — возможно, ты беременна.
Лицо Шарлотты вспыхнуло багровым румянцем.
— Да, да, милая, я почти не сомневаюсь в этом. Куда ты пойдешь, с животом? Обратно в лес? Так я уже перевез тетушку Луизу с дочкой во второй свой замок Белвилль. Дал будущему мужу Селесты хорошую работу в том замке. Если я отменю свое приглашение — они просто возненавидят тебя. Да вскоре, возможно, ты окажешься еще и с младенцем на руках. Это же голодная смерть!
Шарлотта опустила голову.
— Вот видишь, выходит, я правильно сделал, что удержал тебя от необдуманного поступка. Ты должна согласиться на мое предложение, так будет лучше для нас обоих. Хорошо?
— Ничего хорошего в этом нет, — проговорила баронесса и подняла голову, — на ее изумрудных глазах заблестели слезы, — это ты во всем виноват. Я была счастлива до тебя. Ты испортил всю мою жизнь…
— Ты скоро сама поймешь, что не испортил. Что у тебя была за жизнь? Нищенское существование! Вспомни, как вас с Селестой волки чуть не сожрали! А теперь ты не будешь ни в чем нуждаться.
Шарлотта вдруг поднялась и подошла вплотную к графу. Молодая женщина взяла его за руки, приподняв на уровне груди, и посмотрела прямо в светло-голубые, льдистые глаза.
— Неужели ты этого не понимаешь, милый, — голос ее дрогнул, — или не хочешь понять? Я происхожу из древнего знатного рода, я ―свободная женщина, а не наложница, хотя и даже у наложницы есть гордость. Ты хочешь, чтобы я любила тебя, и при этом запираешь на замок и строишь свои планы без учета моих чувств. Ты очень жесток, Аксель, — Шарлотта ткнулась викингу в грудь и горько заплакала.
Аксель стал нежно гладить по шелковистым золотым волосам: удивительно, но и у него и самого впервые в жизни подкатил к горлу тугой комок.
— Не плачь, прошу тебя, ну, пойми же ты меня! Я не могу поступить иначе, я всегда держу слово! — прошептал он хриплым от волнения голосом, — все будет хорошо. Я все сделаю, чтобы тебе было хорошо…
Шарлотта вырвалась из его объятий и встала к окну, спиной к графу.
— Ну что, ты согласна помириться? — наконец после долгого напряженного молчания спросил хевдинг.
— Я не знаю, Аксель, я подумаю. Мне надо время, чтобы все обдумать! ― вспомнив советы Сусанны, схитрила пленница.
— Хорошо, я тоже считаю, что время все изменит. Думаю, к ночи ты успокоишься. Я надеюсь, что сегодня ты мне не окажешь в своей любви! И извини, я все же должен запереть тебя.
Когда он вышел, молодая баронесса расплакалась. Слезы лились безостановочно. Она порывисто вытирала их, глубоко оскорбленная его бесцеремонным предложением.
― Не позволю этому самоуверенному захватчику унижать меня! ― твердо сказала сама себе Шарлотта, взяв себя в руки.
Если ей удалось покорить сердца большинства знатных женихов графства, уж с этим здоровенным варваром она как-нибудь справится! Молодая женщина подбежала к двери и закрыла засов, затем подошла к секретной панели и постучала. Ее подруга тотчас же вернулась в графскую спальню. Обе женщины так сильно нуждались в дружеском общении, что сарацинка не ушла, а долго стояла в узком проходе, дожидаясь ухода Акселя. Странное дело! Она уже не ревновала своего неверного хозяина к Шарлотте! Когда он ее так безразлично отдал Бьярни, всю ее любовь как рукой сняло. Прагматичная Сусанна строила планы своей будущей жизни, и жестокому норманну там уже не было места.
Они долго болтали о всяких пустяках, ― но про Акселя не говорили ничего, и Шарлотта понемногу успокоилась. Приободренная надеждой на скорую свободу, баронесса пришла в себя, и даже начала улыбаться, с удовольствием слушая веселые рассказы сарацинки. Разговорившись, молодые женщины не обратили внимание на шаги и разговоры возле своей комнаты.
― Ах, Санна, быстрее! ― Шарлотта лихорадочно дергала застрявшую панель, которая закрывала подземный ход, куда мгновенно скользнула Сусанна. Жанетта уже стучала в запертую на засов дверь.
― Мадмуазель, откройте двери! Я принесла вам ужин! ― барабанила она в дубовое полотно.
