Проснувшись в предрассветных сумерках, Хейд тотчас же почувствовала, что все тело ее покрыто холодной испариной. С минуту она лежала неподвижно, уставившись в потолок незнакомой комнаты. Она напряженно прислушивалась, стараясь уловить хоть какой-нибудь звук. В своем нескончаемо долгом сне она, словно в ловушке, оказалась на каком-то жутком безмолвном лугу и теперь опасалась, что уже никогда ничего не услышит. Да, не услышит, если она каким-то образом вдруг оглохла во сне…
Но тут до нее донесся лязг металла, а затем – крики гусей и шарканье башмаков из соседней комнаты. Это были самые обычные звуки, и Хейд чуть не расплакалась от облегчения. Теперь она поняла, где находится, и вспомнила, как и почему здесь оказалась.
Отбросив одеяло, Хейд села на постели и невольно поморщилась. Все тело ныло и болело, и вставать с постели совсем не хотелось.
Внезапно откинулась длинная кожаная занавеска, висевшая в дверном проеме, и из соседней комнаты вышла Минерва.
– Доброе утро, моя фея! – воскликнула она с радостной улыбкой. – Вставай быстрее. Сегодня у нас очень много дел.
Прежде чем девушка успела ответить, старуха скрылась в большой комнате. Хейд тихонько вздохнула, вспомнив о приезде сестры. Сейчас надо было побыстрее найти Берти и попытаться загладить свою вину. Или хоть как-то объяснить свое поведение. И, конечно же, следовало увидеться с Тристаном…
Мысль о Тристане вызвала воспоминание, об их поцелуе. И Хейд тотчас же почувствовала, что ей будет не так-то просто загладить свою вину перед сестрой.
Но почему же все так получилось? И что им теперь с Тристаном делать?
Поднявшись с постели, Хейд надела свое единственное платье – теперь единственное, потому что-то, которое было на ней вчера, уже невозможно было починить. После этого она быстро заплела косу и, откинув кожаную занавеску, увидела Минерву, сновавшую по комнате. На очаге уже кипели два котла, а на столе стояла миска с дымившейся кашей.
Почувствовав, что ужасно проголодалась, Хейд тотчас же уселась за стол. Когда она поела, Минерва спросила:
– Ты пойдешь сегодня к лорду?
Хейд с вздохом ответила:
– Думаю, что, прежде всего я должна подумать о Берти.
Старуха решительно покачала головой:
– Нет-нет, моя фея. Я с тобой не согласна.
– Но ты же знаешь, что произошло вчера после приезда Берти и Эллоры? – пробормотала Хейд потупившись.
– Да, знаю. – Поставив на стол ступку и пестик, Минерва села рядом с Хейд и принялась толочь в ступе какой-то черный корень, измельчая его в порошок. Взглянув на девушку, она с улыбкой сказала: – Но ведь это к лучшему, не так ли? Сразу разрешается множество проблем.
Хейд со стуком уронила ложку в пустую миску. Подняв голову, она с удивлением посмотрела на старуху.
– Разрешается множество проблем? О нет, Минерва. – Оттолкнув от себя миску, она снова опустила голову. – Увы, все стало еще сложнее.
– Но все же очень просто, Хейд! – воскликнула Минерва. – Ведь теперь вы с Тристаном вместе. Вы наконец-то нашли друг друга.
– Тристан обручен, – пробормотала Хейд. – Обручен с моей сестрой, которую я нежно люблю. Но что же мне ей теперь сказать?
Поднявшись из-за стола, Хейд принялась убирать посуду. Покосившись на старуху, проговорила:
– По-твоему, я должна сказать примерно так: «О, Берти, если ты не против, я хотела воспользоваться твоим женихом. Я мечтала о нем всю жизнь, а он так хорошо целуется…» Как ты думаешь, что сестра мне на это ответит?
– Но Берти тебя любит, Хейд. И она желает тебе счастья.
– А я люблю ее. И неужели ты думаешь, я смогу отослать ее обратно в Сикрест. Ведь Берти так долго не вступала в брак, потому что дожидалась Тристана, и теперь ей уже два десятка зим и еще две. Кто возьмет ее замуж?
– Меня удивляет, что ты столь низкого мнения о достоинствах своей сестры, – заметила Минерва.
– Не в ее достоинствах я сомневаюсь, – ответила Хейд с раздражением. – Но дело в том, что для нее не так уж много подходящих партий. Если бы Берти захотела выйти за кого-нибудь другого, ей пришлось бы ехать в Лондон, чтобы найти мужа.
– Ты не можешь этого знать, моя фея. Помешай-ка ложкой вон в том котле.
– Перестань твердить одно и то же!
Хейд схватила деревянную ложку с длинной ручкой. Покосившись на старуху, она сказала:
– К тому же нам не известны намерения лорда Тристана. Что он думает обо мне и о Берти? Как собирается поступить с лордом Найджелом и с Дональдом? Ведь мы совсем ничего не знаем. – Помешав ложкой в котле, Хейд подошла к окну и устремила взор на башню замка. Немного помолчав, пробормотала: – И я не знаю самого главного… Не знаю, что у него на сердце.
– Есть способ узнать, – отозвалась старуха. – Раскинь камни – и все узнаешь.
Хейд резко обернулась. Пристально посмотрев на Минерву, она заявила:
– Нет, я не стану это делать. Такие глупости годились для матери и для тебя, а мне это не подходит.
Минерва раскрыла рот, собираясь возразить, но Хейд продолжала:
– И не говори мне, что я ничего не понимаю. Я прекрасно все понимаю.
