– В чем дело, милорд? – спросила Берти вполне миролюбиво.
– Я должен серьезно поговорить с леди Хейд, – ответил Тристан. – Наедине, – добавил он, немного смутившись.
– Да, конечно, – кивнула Солейберт; она уже надела свое утреннее платье. – Я сейчас попытаюсь успокоить мать, и у вас будет… некоторое уединение.
– Искренне благодарен, – ответил Тристан с легким поклоном.
– Берти, нет! – в испуге закричала Хейд. Она потянулась к сестре. – Пожалуйста, останься!
– Не огорчайся, дорогая, – сказала Берти, направляясь к двери. Сняв засов, она с лукавой улыбкой добавила: – В отличие от матушки я не считаю, что тебе нужна опека.
Хейд застонала, когда Солейберт плотно затворила за собой дверь. Тотчас же поднявшись на ноги, она на несколько шагов отступила от Тристана. Но он мгновенно приблизился к ней и заключил в страстные объятия.
– Где ты была? – прошептал он, уткнувшись лицом в ее волосы. – Я искал тебя повсюду.
Прижавшись к его широкой груди, Хейд вздохнула с облегчением. У нее возникло ощущение, что тяжкий груз, давивший на сердце, внезапно исчез. В крепких объятиях Тристана она чувствовала себя в полной безопасности, и сейчас ей ужасно хотелось рассказать ему о встрече с Дональдом и о его угрозах.
Но тут она вдруг вспомнила, где находится. И вспомнила о том, что недавно, незадолго до ее прихода, произошло в этой комнате. С силой, оттолкнув Тристана, она прошептала:
– Как ты смеешь?!
А звук пощечины от ее руки походил на щелканье бича.
Они стояли друг против друга в напряженном молчании. Лицо Тристана словно окаменело, и только на щеке подергивался мускул – это было единственным признаком того, что перед ней стоит человек из плоти и крови, а не статуя.
Наконец, нарушив молчание, Тристан спросил: – Так что же случилось, женщина? Что дало тебе право ударить меня? – Он медленно прошелся по комнате.
Не в силах сдержать себя, Хейд в ярости прокричала:
– Неужели ты думаешь, что Берти мне не рассказала?! Я все знаю, Тристан!
– Не понимаю, о чем ты… – На лбу его обозначились морщины. – Перестань изъясняться загадками, Хейд, и объяснись. Меня ждут серьезные дела.
– О, значит, у великого лорда есть дела более серьезные, чем его честь?!
– О чем ты?.. Я ничего не понимаю…
Хейд бросилась в угол комнаты и, схватив узел с постельным бельем, швырнула его к ногам Тристана.
– Вот, видишь?! Неужели твои чувства столь нестойки, а память настолько слаба?! Может, ты полагаешь, что мы с Берти будем пользоваться твоим вниманием одновременно и делить тебя?! – Хейд в ярости топнула ногой. – Ты высокомерный негодяй, вот ты кто!
– Хейд, я никак не связан с твоей сестрой. Хотя, конечно же, должен жениться на ней по приказу Вильгельма.
– Да, должен! И ты на ней женишься! – Хейд закрыла глаза, чтобы Тристан не заметил, что они полны слез. – Женишься, даже если для этого мне придется наложить на тебя чары и насильно притащить к алтарю!
Тристан приблизился к ней почти вплотную и, пристально глядя ей в глаза, проговорил:
– Я женюсь только на той девице, на которой пожелаю. И никто, даже король, не заставит меня поступить иначе.
– А ты совсем не такой, каким я тебя считала, – прошептала Хейд, и по щеке ее скатилась горячая слеза. Всхлипнув, она отвернулась и пробормотала: – А если у нее родится ребенок? Неужели ты настолько безжалостен, что бросишь и мать, и младенца, если сочтешь, что они тебе не подходят?
– О чем ты, Хейд?! – Тристан положил руку ей на плечо.
– Не прикасайся ко мне! – Она отстранила его руку. Но он крепко схватил ее обеими руками и, вперившись в нее взглядом, заявил:
– Ответь мне на один вопрос, тогда я тебя отпущу. Согласна?
Хейд молча кивнула и перестала сопротивляться.
– Твоя сестра сказала тебе, что это я был с ней прошедшей ночью?
– Вот доказательство, Тристан. – Она взглянула на простыни в углу.
– Но это был не я.
– Ты лжешь! – выкрикнула Хейд, высвобождаясь и отступая на шаг. – Берти никого больше не знает в Гринли. И моя сестра не шлюха!
Хейд попятилась к стене, но Тристан тут же снова к ней приблизился. Упершись в стену обеими руками, он спросил:
– Твоя сестра назвала мое имя? Или нет? Отвечай же, Хейд.
Она с вздохом зажмурилась; ей вдруг почудилось, что все вертится и вращается у нее перед глазами. Когда же Хейд снова взглянула на Тристана, она увидела, что он смотрит на нее с едва заметной улыбкой.
– Так как же? – спросил он.
– Но больше некому… – пробормотала Хейд.
– Ошибаешься, дорогая. – Тристан положил руки ей на плечи. – Поверь, я к ней не заходил.
– Но если не ты с ней был, то кто же?..
– Полагаю, что об этом тебе должна сказать твоя сестра. – Он взял ее лицо в ладони и, нежно поцеловав, продолжал: – Слушай меня внимательно, дорогая. Мне не нужна леди Солейберт. Мне нужна только ты, Хейд.
У нее перехватило дыхание. Ах, как долго она ждала этих слов! Неужели у нее теперь не хватит сил от него отказаться?
– Нет-нет, Тристан, – пробормотала Хейд, задыхаясь. – Ведь Вильгельм заставит тебя жениться на Берти.
