Хейд уже заметила, как он возбужден, однако нисколько не испугалась, когда Тристан лег с ней рядом. Она смотрела на столь знакомое и дорогое ей лицо и не думала о возможной боли от первой близости. Она не ведала сомнений – думала лишь о будущем. И ни о чем не жалела, вспоминая прошлое. Глядя ему в глаза, она прошептала его имя, – и он тут же привлек ее к себе и принялся покрывать поцелуями ее лицо, шею, груди. Она до боли жаждала его прикосновений и с трудом удержалась от крика, когда его рука оказалась меж ее ног.
«Я должна ему это сказать, должна… – промелькнуло у Хейд. – И надо сказать это сейчас – немедленно».
– Тристан… – пробормотала она задыхаясь. – О, Тристан!
Он приподнялся и заглянул ей в лицо. В свете костра сверкнули его зубы:
– Что, любовь моя?
Хейд судорожно сглотнула и, сделав глубокий вдох, выкрикнула:
– Тристан, я люблю тебя!
И тотчас же все тело ее наполнилось острым наслаждением, граничившим с болью. Она снова и снова выкрикивала имя любимого, она звала своего мужчину, своего воина. А в ушах у нее звучал голос Тристана, говорившего о своей любви.
Внезапно ее пронзила острая боль – словно отрезвляющая струя ледяной воды. Ошеломленная, Хейд распахнула глаза. Но, увидев лицо Тристана в капельках испарины, увидев любовь и нежность в его глазах, она тотчас же забыла о боли и, полностью доверившись ему, устремилась вместе с ним к вершинам блаженства.
Прижимая к себе своего воина, Хейд чувствовала себя по-настоящему счастливой. Целуя его, она шептала ему о своей любви и слышала ответные признания.
Движения Тристана становились все более яростными и неистовыми, и Хейд, изгибаясь всем телом, устремлялась ему навстречу, раз, за разом сливаясь с ним воедино. Наконец, содрогнувшись одновременно, они замерли. И в тот же миг Хейд услышала, как Тристан прошептал:
– Я люблю тебя, Хейд. О, как же я тебя люблю…
Почувствовав, как глаза ее наполняются слезами счастья, Хейд заморгала – и вдруг увидела, как над лесом появилась яркая звезда. И казалось, что звезда эта смотрит на них с Тристаном с ласковой улыбкой и посылает им свое благословение.
Младенец снова заплакал, требуя к себе внимания, и Хейд с вздохом поднялась с постели. Выпуская жену из объятий, Тристан тоже вздохнул – ему ужасно не хотелось отпускать ее от себя.
Приблизившись к колыбели, Хейд улыбнулась. Ласково глядя на рыжеволосую малышку, проговорила:
– Выходит, тебя ни в коем случае нельзя оставлять одну? Да, леди Изабелла?
Девочка в ответ что-то залопотала, и Хейд со смехом подхватила ее на руки, затем быстро прошлепала по холодному полу, чтобы снова устроиться в теплой постели.
Тристан с улыбкой приподнял для них одеяло.
– Конечно, она не хочет оставаться одна. И в этом ее явное сходство с матерью.
Изабелла тут же принялась сосать грудь матери, а та, лукаво взглянув на мужа, проговорила:
– Теперь мы заняты, а тебе следует подумать о своих делах.
Тристан пожал плечами и поцеловал жену в губы.
– Боюсь, что и ты не помнишь обо всех своих делах.
– Гм… – Хейд ненадолго задумалась. – Это ты про Берти, не так ли? Думаешь, она сердится на меня из-за того, что я еще не навестила ее? Ведь они-то с Фаро часто к нам приезжают…
– Нет-нет, не сердится. Она понимает, что тебе требуется время, чтобы собраться с силами и посетить Сикрест. Думаю, что они с Фаро скоро снова к нам приедут. – Тристан улыбнулся и добавил: – Вчера я получил от него весточку. Твоя сестра снова ждет ребенка.
– О, Тристан!.. – в восторге воскликнула Хейд. – Как это замечательно! Теперь у крошки Джейми будет братец или сестрица, и они смогут вместе играть!
Первенец Фаро и Солейберт Джеймс, или Джейми, появился на свет год назад, и в ребенке удивительным образом сочетались, белокурая красота матери и смуглое очарование отца; у малыша были мягкие светло-каштановые кудри и огромные темно-карие глаза.
Все восторгались малышом Джейми, но более всех – леди Эллора, она очень изменилась после рождения первого внука. Вильгельм предоставил Тристану право наказать ее по своему усмотрению, но Хейд, в конце концов, уговорила мужа не изгонять Эллору из ее дома – ведь она и так слишком много страдала в жизни. И это решение оказалось весьма разумным, потому что леди Эллора обожала своего внука, а Фаро и Берти считала хозяевами Сикреста. И она гордилась тем, что муж ее дочери – особа королевской крови.
– Странно, что Фаро решил остаться здесь, – в задумчивости пробормотала Хейд. – Не жалеет ли он, что отказался править в своей стране.
– Я спрашивал его, – ответил Тристан. – Но он заявил, что его дом здесь, рядом с нами и Солейберт. Я думаю, что он слишком долго жил вдали от своего народа. К тому же он не может простить им бунта и убийства своего отца. Слава Богу, что он понял это еще до того, как сел на корабль.
– Фаро – принц! Подумать только! – воскликнула Хейд.
Изабелла снова уснула и теперь тихонько посапывала.
