Влюбляясь в темноту полностью

Вы так глупы, что объявляете себя неприкасаемыми, так с чего мне останавливаться в вашем доме! Вы можете говорить о том, чтобы пригласить меня в свои дома, почему вы говорите о том, что вы неприкасаемые? С одной стороны, вы хотите, чтобы неприкасаемых не было, а с другой стороны, вы хотите, чтобы вас знали как неприкасаемых, вы хотите, чтобы вас за это уважали.

Тот, кто настаивает, что будет останавливаться только в домах неприкасаемых, считает их такими же неприкасаемыми, как тот, кто говорит, что он не позволит неприкасаемому войти в его дом. Между ними нет никакой разницы. Оба принимают, что неприкасаемые существуют. Они поливают корни, которые находятся глубоко, они поливают корни социального неравенства. На поверхности кажется, что неприкасаемых теперь называют словом хариджан — дети Бога, — и эти хариджаны думают, что это что-то знаменательное, что случилось с ними!

На самом деле это худшее, что могло с ними случиться. Шок, который они переживали, когда их называли неприкасаемыми, прошел. Никто не хочет быть неприкасаемым, но человек чувствует гордость, когда его называют хариджан. Это очень опасно.

Это все равно, как если бы мы дали заболеванию красивое название. Вместо того чтобы называть рак раком, мы начнем называть его именем богини. Тогда человек может сказать: «Я страдают от чего-то, что названо именем богини». Но это по-прежнему рак. Что это меняет? Неприкасаемые есть неприкасаемые. Дать им название типа хариджан — очень опасно, потому что заболевание будет прятаться за хорошим словом хариджан. И даже представители хариджан начнут гордо заявлять: «Я — не обычный человек, я — хариджан!»

Корни не удалены. Только листья пострижены на поверхности, и они будут возвращаться снова и снова. И часто бывает так, что дерево оказывается перевернутым вверх ногами, но заболевание продолжается: то есть существует возможность, что брамины могут в итоге оказаться в том же положении, что и шудры, а шудры могут подняться до положения браминов, но то же самое заболевание будет продолжаться. Ничто не поменяется.

Все мое беспокойство связано с тем, как ухватить самые корни нашего общества, этой страны и этой системы, откуда берет начало вся ложь, как найти семена в умах тех, кто создает корни, как увидеть, как их уничтожить.

Если несколько разумных людей в Индии не будут слушать поверхностные бюрократические идеи — например, где построить дорогу, где открыть больницу и так далее... Хотя все это хорошо, таким путем ничего не произойдет. Если они будут игнорировать все эти бюрократические детали и просто сфокусируются на том, чтобы разбить обусловленность вечного индийского ума, тогда в течение двадцати лет в Индии будут рождены такие свежие умы, что вам не придется ничего делать для революции. Революция будет моментальной. В противном случае это никогда не сможет произойти.

Если ум не подготовлен, тогда для революции необходимо насилие. Но если ум нации подготовлен, тогда революция случается через ненасилие. Нет другого пути для того, чтобы революция случилась без насилия. Если мы все согласны с тем, что это здание необходимо снести, нет никакой нужды в насилии. Но если среди нас есть лишь один человек, который говорит, что здание нужно снести, а другие не соглашаются, тогда будет насилие, будет борьба и кровопролитие. Необходимо будет уничтожить тех, кто не согласен. Тогда будет хаос.

До этого момента для всех революций в мире было необходимо насилие, потому что только несколько человек что-то понимали, а остальная часть населения не соглашалась. Поэтому насилие было необходимым.

Если есть правильная психологическая обстановка, революция может быть совершенно ненасильственной. Революция, которая не ненасильственна, — это неполная революция. Это означает, что она была навязана силой: несколько человек силой навязали свою идеологию массам. Мое видение таково, что, когда несколько человек силой навязывают что-то массам, тогда, даже если это для их же блага, это неверно.

Поэтому сначала мы должны сделать это невыносимым для всех. Мы должны дать каждому уму четкое понимание того, откуда происходят все эти вещи и что из-за этих идей мы все терпим.

Тогда случится революция. Для того чтобы произошла революция, нет больших сложностей.

Мои возлюбленные!

Люди задали много вопросов после бесед этих последних трех дней. Я постараюсь ответить на максимальное количество вопросов.

Один друг спросил: