Магнус смотрел на Хитерфилд с высоты птичьего полёта. С капитанского мостика «Одиссея». Смотрел, как некогда красивый город в лучах возгорающегося алым рассвета, медленно умирал, исковерканный бомбардировкой. Руины и остовы зданий, зарева пожаров, струи дыма, тянущиеся к небу – всё это создавало впечатление, что внизу, под кораблём, был вовсе не город, но гигантский израненный зверь, находящийся при смерти после жестокой схватки.
В глазах мага стояла печаль.
- Как-то раз, ещё в пору моей молодости, мне довелось беседовать с одним странным человеком, – сказал старик. – Я на всю жизнь запомнил этот разговор.
- О чём вы говорили? – спросил Симмонс, вставая рядом с волшебником.
- Хм… обо всём… а возможно – даже большем, хотя даже сейчас я не понимаю смысла многого из того, что он рассказывал. Но вот что запомнилось мне больше всего – то, что он сказал в самом конце беседы. «Все умирают. Это закон, который лучше не нарушать. Смерть – истинный владыка мира и проявление высшей справедливости. Вернее даже так – смерть и есть справедливость, ибо перед ней равны все: люди и звери, богатые и бедные, злодеи и святые. Те, кто причиняют смерть – справедливы. Но они должны ждать, что и с ними поступят по-справедливости другие… Нет ничего более совершенного, чем смерть, как нет ничего приносящего живым столько печали… Однако, их удел – смирение, ибо не в их силах помешать смерти. В конечном итоге именно поэтому они и печалятся…»
- Хм, своеобразные мысли, – задумчиво отозвался Симмонс.
- Да, – кивнул маг. – Впрочем, ни тогда, ни сейчас, я не был с ним согласен.
- А что это был за человек, с которым вы вели такие беседы?
- Бывший глава магической Академии Меридиана, Яков Эурис… Его тоже именовали мудрым и, пожалуй, куда более заслуженно, чем меня, – вздохнул маг, отвернувшись от панорамного окна.
- Это была ваша единственная беседа? – догадался Симмонс. Странно, но ему было интересно узнать больше об ином мире. Хотя нельзя отрицать и того, что капитан просто желал хоть немного потянуть время, прежде чем приступить к той работе, из-за которой «Одиссею» пришлось вернуться в Хитерфилд, а остальным кораблям с другими магами на борту – отправиться в разные уголки земного шара.
- Да… Через пару недель после этой встречи Яков умер, и его место занял другой маг. А я так до сих пор и гадаю, почему старый ректор вдруг решил вызвать меня – в то время ещё начинающего адепта – на беседу…
- Прошлое любит хранить тайны, – туманно изрёк Джейкоб.
- И преподносить сюрпризы, – кивнул волшебник.
- Мы уже можем начинать, – сказал капитан, занимая своё кресло.
- Да, просто зависните над нужным местом, и я сделаю портал, – кивнул Магнус, внутренне приготовившись.
- Похоже, нам ещё повезло, – попутно отдавая распоряжения, сказал Джейкоб – корабль плавно тронулся с места, о чём можно было судить по изменившемуся в окнах пейзажу. – В городе оказалось всего около сотни ящеров… А вот остальным придётся потрудиться.
- Мы ведь тоже здесь не задержимся, – качнул головой маг.
- Да… Двадцать четыре точки эвакуации за нами… Что-то около миллиона. Придётся попотеть, чтобы отправить всех этих чешуйчатых зеленомордых гадов домой. Надеюсь, этот Олсен не соврал, и пришельцы не будут стрелять. Иначе для них всё закончиться печально…
- Капитан, мы выходим в расчетную точку, – сухо сообщил навигатор. Симмонс кивнул.
- Посмотрите на это, – сказал Магнус, вновь глянув в окно. Джейкоб произвёл несколько манипуляций с приборной панелью своего кресла и на обзорном экране появилось изображение местности, развернувшейся под кораблём. Это была старая промзона Хитерфилда. Хотя сейчас об этом можно было догадаться только если сверяться с картой – ящеры, прибывшие сюда в спасательных капсулах, сразу включили генераторы изменения законов, и все материальные объекты в радиусе двух километров вмиг перестали походить на себя, претерпев трансформации, либо же и вовсе рассыпавшись в пыль. Леса труб нефтеперерабатывающего завода обернулись джунглями странных бахромчатых «лиан», бликующих серебром, гигантские цилиндры нефтехранилища были изъедены коррозией так сильно, что уже походили на швейцарский сыр. Здания заводов, складов и прочие постройки было вообще не узнать – большая их часть превратилась по действием чужих законов в совершенно невероятные, гротескно-сюрреалистические структуры, словно сошедшие с полотен Дали, либо – что ещё более правдоподобно – вырвавшиеся на свет из самых тёмных закоулков разума, из самых жутких ночных кошмаров. Но кое-где некоторым зданиям каким-то чудом удалось сохранить свой нормальный вид. И этот контраст лишь усиливал чувство чужеродности и отторжения…
Вот на экране отобразилась внушительных размеров площадка у реки, на самой границе промзоны. На ней – почти в центре – аккуратно стояли три двадцатиметровых чёрно-зелёных яйца спасательных капсул, вокруг которых толпились ящеры. Кто-то из них смотрел вверх, на зависший над промзоной корабль, иные проявляли признаки явного нетерпения, третьи были безразличны и спокойны…
