Вмешательство Лили полностью

— Когда вспоминаю, сколько дерьма сделал этот человек, мне становится плохо.

— Ничего: будем придерживаться плана, и ситуация изменится.

— Будем надеяться. А теперь пора поговорить с нашим бывшим Тёмным лордом.

— Может, мне стоит пойти с тобой? Хотя бы ради безопасности.

— Не стоит, ведь Обет никуда не делся, поэтому мне ничего не угрожает. Да и без посторонних он будет поразговорчивей.

Гарри поднялся по лестнице, подошёл к двери, за которой находился их гость, постучал, а затем вошёл внутрь. И увидел погружённую во тьму комнату.

— Лорд Волдеморт, — мягко позвал он.

Долгое время в ответ слышалось только тяжёлое дыхание, но потом мужчина всё-таки заговорил:

— Ты вообще понимаешь, что я придумал эту кличку, когда мне было двенадцать? Ради всего святого, это ведь просто чертова анаграмма! Разве люди не поняли, что с тех пор, как я придумал это нелепое прозвище, превратился в безумца? — прошептал Том. — Не думаю, что кто-то знал про анаграмму.

— Ха, это ведь до смешного пафосное имя. Лорд Волдеморт, ха-ха.

— И как вы теперь предпочитаете называться?

— Не знаю. Я Том, но ещё и Квиринус Квиррелл. Так кто же я такой, чёрт подери?!

— Сложный вопрос. В конце концов, сами можете выбрать, кем хотите стать. А может, стоит поставить вопрос немного по-другому: кем вы сами хотите быть?

— Не знаю, Поттер, просто не знаю...

— Предполагаю, вы больше не хотите носить имя Тёмного лорда?

— Верно. И буду весьма признателен, если больше ты никогда его не произнесёшь.

— А что вы планируете делать с вашими последователями? Например, с Малфоями, Ноттами, Лейстрейнджами?

— Опять-таки не знаю — от большинства моих воспоминаний нет никакого толку. Почему они шли за мной? Разве не замечали моего безумия? Разве не видели, что я творил?

— Видимо, считали, что вы приведёте их к власти.

— Может, они сами — безумцы? Разве хоть один нормальный человек станет делать такое?

— Ваши последователи — чистокровные, для них маглы и маглорождённые — низшие существа. Думаю, Пожирателям даже в голову не приходило, что они тоже люди.

— Да Пожиратели сами не люди. Скажи, Поттер, они по-прежнему на свободе? Как им удалось не попасть в Азкабан?

— Некоторые туда всё-таки попали, а остальным хватило денег и влияния, чтобы купить себе свободу.

— И Министерство смотрело не это безобразие сквозь пальцы? Как так можно?

— Политики.

— И этим всё сказано.

— У меня есть к вам несколько довольно щекотливых вопросов.

— Каких именно?

— Для начала — о первом хоркруксе. Вы его создали, убив Миртл, или позже?

— Я никогда не убивал Миртл. Это был несчастный случай — я всего лишь исследовал Тайную Комнату. Представляешь, как я гордился, когда мне удалось разбудить василиска? Проблема в том, что поначалу я не знал, как контролировать это создание, и он уполз из Комнаты. А пока я его нашёл, Миртл, к моему большому сожалению, была уже мертва. Взгляд василиска шансов не оставляет.

— И вы свалили всё на Хагрида?

— Чиновники Министерства собирались закрыть школу, а мне отчаянно не хотелось возвращаться в приют. Сперва я даже не собирался в чём-то обвинять Хагрида, но потом увидел, как он играет с маленьким акромантулом... Тогда мне это показалось подарком небес. В конце концов, даже если Хагрид не мог освободить василиска, он всё-таки притащил в замок другого монстра. И если тот вырастет, для учеников возникнет нешуточная угроза. Так что он вполне заслужил наказание.

— И когда же вы создали первый хоркрукс?

— После того, как покинул Хогвартс. Пойми, каждый сирота мечтает, что однажды найдёт своих родителей, надеется, что его будут любить… пожалеют, что бросили, скажут, что у них не было другого выбора. И я — не исключение. И когда нашёл семью матери и узнал, что мой отец жив, решил его навестить. Я ведь хотел-то немного — всего лишь познакомиться, но меня чуть взашей не вытолкали! Этот человек заявил, что моя мать его соблазнила, и он знать меня не желает. А потом обозвал мою мать шлюхой! Я пришёл в ярость, не сумел сдержаться и...

— Вы его убили.

— И не собирался, а всего лишь хотел его ударить, но он упал и ударился головой об стол… Я даже не сразу понял, что он не дышит...

— А после?

— Я испугался. К тому времени Дамблдор уже открыто выступил против меня: ему не нравилось, что я критикую Министерство за политику ущемления маглорождённых. Я понимал: если дело дойдёт до суда, он наверняка будет настаивать на поцелуе дементора.

— И что потом?

— Вспомнил про хоркруксы. Я понимал, что это самая чёрная магия, какую только можно представить, но очень испугался. Больше того — я едва не запаниковал. В общем, решил, что у меня нет выбора, кроме как воспользоваться смертью отца для создания артефакта. А как ещё можно спастись от Дамблдора? А с собой у меня была только палочка да старый школьный дневник.

— И вы выбрали дневник.

— Да. Это теперь я понимаю, что натворил. Как мне с этим жить? Как жить с кровью на руках?

— Сидеть в тёмной комнате, жалея себя — точно не выход.

— А что мне ещё остаётся делать?

— У вас ещё есть шанс всё исправить.

— Но как?!