Дженим жил на третьем уровне в элитном здании на семидесятом этаже. Ему, как полицейскому, полагалась хорошая зарплата и уважение простого народа. В общем — Дженим не жаловался. Его квартира была большой, шикарно обустроенной. Мебели было по минимуму, только самое необходимое. Гостиная и кухня были совмещены, а в спальне стояли лишь одна большая кровать и накрытое полотном старое зеркало в углу. Это зеркало принадлежало его покойному отцу, который так же, как и он, был медиумом и служил в полиции. Иногда Дженим пользовался зеркалом по работе, но в основном — старался не трогать. Оно пугало его.
Это странное зеркало было большим, с красивой резной рамой из дуба, который на рынке стоил бешеных денег. Дженим иногда засматривался на вырезанные на раме фигуры: красивые цветы с шипами на стеблях, которые никогда не росли на Фиоре, а крылатые существа из Эдема и Геенны будто спорили друг с другом. Но больше всего Дженима привлекала верхушка рамы. Там друг напротив друга стояли ангел и демон, облачённые в доспехи, по их позе было понятно, что они вот-вот начнут сражение. Дженим много раз пытался выкинуть это зеркало, но каждый раз, будто из глубины души, кто-то умолял его этого не делать.
Он устало стянул куртку, кинул её на белый кожаный диван и побрёл в сторону спальной, к гардеробной. Там помимо одежды хранилось всё его оружие: мечи, пистолеты, автоматы, бластеры, руны, амулеты. Всё, что было необходимо медиуму. Ведь не каждый же день ему приходилось работать с обычными преступниками с его планеты или с понимающими ангелами. А демоны никогда добровольно не возвращались в Геенну.
Дженим снял с себя все ремни со всевозможными ножами и пистолетами, бросил их в гардеробной и взял махровое полотенце. Холодный душ — единственное, что спасало его после работы. Бывало, что ему приходилось проводить по два-три сеанса в день — это очень выматывало. Если же вызовов не было, то медиумы занимались обычной полицейской работой. Джениму было всего двадцать пять, а он уже мечтает уйти на пенсию, но ему, как медиуму, это не светило. Такие, как он, не выходят на пенсию — обычно на неудачной миссии их съедают демоны.
После холодного душа Дженим голышом залез в кровать, завернулся в одеяло и уснул. У него ещё была та детская черта, которая заставляла прятаться под одеялом и представлять, что он живёт в абсолютно другом мире. Где люди не живут на уровнях, где нет ни Эдема, ни Геенны… Где люди свободны.
***
Ранним утром Дженим проснулся от неприятного чувства холода. Не такого, которое бывает из-за открытого окна. Холод был похож на прикосновение смерти — будто кто-то потусторонний был рядом. Как опытный медиум Дженим сталкивался с таким не раз. Некроманты объясняли этот холод тем, что призываемые существа или духи из трансцендентных миров приносят с собой не только свой облик, но и частицу своей чистой энергии — Фиоре не принимает её, отчего эта энергия словно висит вне пространства и времени, образуя некий холодок, который нельзя почувствовать кожей. Обычно живые чувствовали его сердцем, будто должно случиться что-то плохое.
Дженим поднялся с постели, натянул спортивные штаны и майку. Его беспокоило это чувство, ведь будь это призрак, он не сможет справиться с ним. Дженим — медиум, а не некромант. Он связующее звено между Геенной, Эдемом и Фиоре. Чистилище — не его поле боя. И вообще — в Чистилище не любят таких, как он. Некромантами могут стать лишь люди, которые посвящают свою жизнь служению Анубису. Никто, кроме них самих, не знает наверняка кто это. Говорят, что это Бог, но не из мира Фиоре. Что он любит своих детей и появляется на призрачной поляне в ожидании умерших, чтобы проводить их в последний путь, а затем сторожит их покой целую вечность. «Дети Анубиса» чтили всех богов и все религии. А медиумы, по их мнению, нарушали баланс природы, потому что не являлись по энергетике ни людьми, ни обитателями других миров — Эдема или Геенны. А значит неизвестно, попадают ли медиумы в Чистилище после своей смерти.
— Надо позвонить Майку, — прошептал Дженим, разыскивая свой телефон. В его записной книжке был всего лишь один знакомый некромант, но и он мог отказать ему в помощи.
— Джем… — позвал его холодный, но очень знакомый голос. Так мог звать его только один человек.
— Папа?.. — Дженим огляделся, но в комнате он был абсолютно один.
И тут он догадался, что голос идёт из зеркала. И посмотрев на него, он впал в ступор: простыня съехала в бок и открыла часть зеркальной поверхности — родной отец Дженима смотрел на него своими мёртвенно-серыми глазами. Клаус умер двадцать лет назад, когда Джениму было всего пять. Но он всё равно очень хорошо помнил его серые глаза и нелепое прозвище, которым его называл отец.
— Джем, ты так вырос… — восторженно сказал он. Отец выглядел молодо — как ровесник сына. Видимо он погиб примерно в том же возрасте, что и сейчас был Дженим. Клауса убил демон из Геенны. Вырвал ему сердце, наслаждаясь чистой энергией его души. — Слава Вселенной, что ты жив и здоров. Я каждый день просил для тебя счастья…
