Диджей стоит в алтаре: это девушка, на голове у нее нимб из светящегося пластика. Вокруг них толпы народа: наверху на галерее, на лестнице вниз, в крипте. Диджей будет играть до тех пор, пока все не попадают от усталости. Танцпол бушует словно гейзер. Все скачут вверх-вниз. Настойчивый бит заставляет двигаться всех вокруг. Подбрасывает их в воздух, удерживает их в трех сантиметрах от пола. Гард рядом с ней, берет ее за руки, его губы шевелятся, выговаривая какие-то слова, но его рот – черное немое отверстие. Лука проваливается во тьму между его губ, летит вниз, падает с дикой скоростью головой вниз, она вся во власти этого падения; Гард закрывает рот – и Лука снова отброшена назад, на танцпол. Перед Лукой танцует эта огромная черная дыра, произносящая слова, которых она не может слышать, но которые она все равно понимает. Потому что теперь они составляют единое целое, они больше никогда не расстанутся. Даже смерть не сможет разлучить их. После этого. После того, что случится завтра. Они стоят неподвижно в бурлящей массе людей. Народ скачет вокруг них как сумасшедший, а они просто стоят. Совершенно неподвижно. Вокруг них словно очерчена окружность, которую никто не может переступить. Будто понимая, что этих двоих нужно оставить в покое. Как будто зная, что скоро эти двое совершат что-то неслыханное. Впервые за всю историю человечества.
Их окутывает зеленый дым, весь мир теперь зеленый, бас-гитара рвет тело Луки по живому, ей кажется, она сейчас разорвется на части, и это чудесно, так непостижимо чудесно – в этой гуще, среди этого зеленого дыма, слушать стон бас-гитары; со всех сторон их окружают потные человеческие тела, но они не чувствуют их прикосновений – существуют только они двое, здесь, сейчас, она и Гард, и больше никого. Во всей этой стране никто не знает, кто они такие. Есть только они вдвоем и музыка, которая не стихает и которая не стихнет до первых проблесков дня; они пьют воду – им не требуется алкоголь, головы у них совершенно ясные и в то же время совершенно отсутствующие в этом мире; существуют только этот ритм, и эта бас-гитара, и их тела, тесно прижавшиеся друг к другу.
И вот они на Линденштрассе, 189. Здесь книжный магазин. В нем масса народа, но в этой толпе прямиком к ним идет мужчина в костюме. Наверное, прочитал все на их лицах. Два юных человека, жмущихся друг к другу в чужой стране. Мужчина приятен, корректен, одет в черный костюм. Он разговаривает с ними так, как если бы они пришли пообедать в дорогой ресторан. Лука с Гардом переглядываются. Гард берет ее за руку, они кивают друг другу, как бы отсчитав новую эпоху, и вслед за мужчиной выходят на улицу. Теперь пути назад нет.
Их ждет такси с затемненными стеклами. Мужчина открывает перед ними дверцу. Перед Гардом в мягком джемпере с капюшоном и перед Лукой в черных джинсах с дыркой. Дверца захлопывается за ними. На заднем сиденье они обнаруживают непроницаемые повязки на глаза. Мужчина затягивает их потуже. Не просит извинения. Вообще ничего не говорит. Гард чувствует под пальцами холодную кожу сиденья. Лука слышит дыхание Гарда. Сжимает его руку. Машина долго едет. Поворачивает направо, останавливается на светофоре. Поворачивает налево, выезжает на шоссе. Они едут и едут, мужчины на переднем сиденье не произносят ни слова; Лука и Гард не смеют пикнуть, чувствуют только, как крепко их руки держатся одна за другую. Автомобиль мчится по шоссе, должно быть, они уже в другом городе? Гард дышит чаще и чаще, ерзает на сиденье. Лука замечает это и кладет руку ему на плечи. Укладывает его головой себе на колени, придерживает его, словно маленького ребенка. Гладит по волосам. Мужчина на переднем сиденье покашливает, и они страшатся подумать о том, что ожидает их за полосками ткани, закрывающими им глаза. Лука начинает тихонько мурлыкать старинную колыбельную, которую частенько пела ей бабушка. Дыхание Гарда становится ровнее. А они все едут и едут. Лука напевает и гладит его по волосам, а другой рукой крепко обнимает его. Они съезжают с шоссе на менее оживленную дорогу. Сбрасывают скорость, осторожно скатываются с невысокого пригорка. Слышат, как открываются ворота, это гараж, наверное? Наконец автомобиль затихает. Перед ними открывается дверца.
– Добро пожаловать, сэр. Добро пожаловать, мисс. Следуйте за мной, – произносит по-английски чей-то голос.
Мужчина в костюме снимает с их глаз повязки и улыбается им. Табличка на стене указывает на вход в клинику.
