– Не стесняйся, – кивает он, прижимая руку к челюсти. – Все равно это того стоило. Думаешь, я не знал, что мне за это будет? Но это меня не остановило. Даже гребанная татуировка в честь тебя меня не остановила. Признаться, сначала я пытался на нее не смотреть, но сам понимаешь… трахать Алису Крейтор и не смотреть на ее грудь – нереальная задача. Мне даже удалось абстрагироваться от тебя. Я убедил себя, что татушка не о тебе, а обо мне… ну типа знаешь, я твердый как скала… Что, кстати, чистая правда. Член колом стоял, как только я…
Договорить он не успевает, потому что где-то внутри у меня вырубается рубильник. Судя по всему он отвечал за все здравые мысли сразу, потому что в голове становится темно и глаза застилает ярость.
Через несколько секунд Грушевский уже перестает улыбаться, но я не перестаю его бить даже когда он оказывается на полу. Кто-то пытается меня оттащить, сквозь шум в ушах я слышу знакомый голос декана, но в данный момент мне не просто наплевать, мне откровенно похер на все что творится вокруг.
Он сделал это. Он переспал с Алисой. И она позволила ему. Позволила ему все это.
В каждый новый удар я вкладываю всю свою злость, все свое отчаяние и безысходность. Потому что я знаю, что это точно конец. Как бы я ни старался, какие бы усилия я ни прилагал, я никогда не смогу ее простить.
В какой-то момент к гулу разномастных голосов присоединяется такой знакомый ЕЕ голос. Словно Сирена она выводит меня из транса и я перевожу остекленевший взгляд на нее.
– Марат, – ее бескровные губы едва шевелятся, – Пожалуйста, прекрати.
Бросаю последний взгляд на кровавое месиво на месте лица Грушевского и резко поднимаюсь. Надо уходить. Бежать. Я сейчас не могу находиться рядом с ней. Страшно. И хоть я знаю, что никогда бы не смог причинить ей физическую боль, я вполне способен убить ее морально. Как она меня. Но даже несмотря на то, что в данный момент я ее ненавижу, я не хочу ее уничтожать.
Бросаю последний взгляд в зеркало безразлично глядя на привычно красные глаза и наношу на губы блеск. Вот что несколько месяцев без нормального сна могут сделать с человеком. Почти каждую ночь мне снится один и тот же кошмар: я сажусь в машину к Грушевскому. Дальше все развивается каждый раз по-разному: иногда мне удается вовремя его оттолкнуть, иногда нет… Но спустя пару часов беспокойного сна я с криком просыпаюсь и уже не могу заснуть до утра. Впрочем, не уверена, что заслуживаю нормальный сон. Я вообще, мало чего заслуживаю. Ведь я сама разрушила свою жизнь. И не только свою…
Возможно, мне было бы легче справиться с кошмарами если бы мне все-таки удалось вспомнить события того ужасного вечера. Но как ни силюсь, я помню лишь начало. Помню, как села в машину к Яну, как изо всех сил старалась не расплакаться, но в итоге все-таки разрыдалась у него на плече. И помню как просила его помочь сделать фотографию. В тот момент я была уверена, что Марат переспал с Леной. Но даже злясь на него я не готова была в отместку отдать свое тело другому. Мне хотелось сделать больно Скалаеву, показать ему каково это – видеть как любовь всей твоей жизни в одно мгновенье предает тебя. Однако, стоило Яну поднести свои губы к моим, я поняла, что не могу… Даже на миг не могу позволить другому мужчине себя поцеловать. Я ему сразу объяснила, что мне нужно лишь постановочное фото, что я не готова на что-то большее и он согласился на мои условия.
Но когда я отпрянула от него словно от огня, Грушевский предложил мне выпить чтобы я расслабилась. И я согласилась… Легче стало сразу после первого глотка. Мир вокруг начал понемногу терять фокус и по телу прокатилась волна расслабления. Возможно, дело в том, что я до этого пробовала алкоголь лишь однажды, а может в том, что я просто была морально истощена, но выпивка подействовала моментально.
Наверняка, если бы мне удалось поговорить с Грушевским, он бы помог мне восстановить в памяти события того вечера. Но Ян недоступен. В университете его никто не видел с момента их драки с Маратом. Хотя, это и дракой-то назвать нельзя. Он даже не сопротивлялся пока Скалаев его избивал. Поначалу все были уверены, что Грушевский вернется к учебе когда его травмы, включая сломанную челюсть, заживут, но он так и не вернулся. Перед летней сессией прошел слух, что полиция нашла у него наркотики и отец сослал его в штаты, чтобы избежать срока. Студенты тогда долго обсуждали эти сплетни, гадая с чего бы Яну держать дома наркоту, если он даже на вечеринках никогда не пробовал ничего запрещенного.
Но я знала ответ. Пусть я не знала как, но была на сто процентов уверена, что за этим стоял Марат.
Грушевский даже из соцсетей пропал, впрочем как и Лена. Ее тоже никто не видел с того злополучного вечера. Поговаривали, что Марат заставил ее удалить свой аккаунт и даже забрать документы из деканата. Но за нее я беспокоилась еще меньше… Что бы Марат ни сделал, она это заслужила!
