Во время концерта, я порой поглядывала на Олю. Ее лицо озаряла улыбка счастья и удовольствия. А с каким трепетом читала она, вторя самой Сургановой стихи любимых поэтов: Ахматовой, Бродского, Цветаевой. Это надо было видеть. Эмоции переполняли ее. Тогда на концерте я впервые познакомилась с поэзией Иосифа Бродского: «Значит нету разлук, существует громадная встреча». Пытаясь не забыть понравившиеся строчки, я проговаривала их несколько раз.
Проводив оркестр бурными овациями, концерт окончился. Стоя у гардероба, я собиралась вызывать такси, как тут Оля прислонилась ко мне и промолвила жалобным голосочком.
– Саня, останься со мной ненадолго, пожалуйста. Пойдем к черному входу, вдруг автограф взять получиться. Замечали, когда говорят, пожалуйста, с протяжной «а»: пожа-а-а-алуйста, как-то невольно соглашаешься. Я посмотрела на часы. Начало десятого:
– Ну, хорошо, только ненадолго.
Стемнело. Тусклый фонарь освещал грязный снег. Оля дурачилась, показывая собачку, наводя ладонь на стену здания, что освещалась тем же фонарем. В тот момент мне показалось, что она сама похожа на тень. Переминаясь с ноги на ногу, я нервно посматривала на часы. Половина десятого:
– Оль, еще пять минут и я.., – я не успела договорить, как толпа визжащих девчонок ринулась бежать к гастрольному автобусу группы. Такое ощущение, что они готовы были всю ночь тут простоять. Центральная дверь автобуса отворилась и из нее показалась Сурганова. Мы с Ольгой стояли позади толпы. Я – потому что испытывала равнодушие к происходящему, а она из-за своей комплекции. Маленькая, щупленькая, она тряслась от холода в надежде заполучить автограф.
– Ой, у меня даже ручки нет, – вдруг вспомнив, проговорила она.
– Успокойся, у меня есть. Оценив обстановку стало ясно, шансов взять автограф у нее не было.
– На чем писать? На чем писать спрашиваю? – не смотря на нее, живо спрашивала я.
– А, вот, на билетах, в замешательстве ответила она.
Выхватив билеты у нее из рук, расталкивая толпу, я пробилась до самой двери автобуса. Все томились в ожидании, у артистки не оказалось ручки.
– Здравствуйте, – спокойным тоном сказала я.
– Здравствуйте, – сказала Светлана Сурганова.
– Подпишите, – уверенно попросила я, протягивая билеты и ручку. В толпе воцарилась тишина. Люди недоуменно смотрели на меня. Светлана взяла билеты и ручку, и после непродолжительной паузы растеряно спросила:
– Так, а кому писать? Из самого хвоста донеслось:
– Саше и Оле.
– Ага, Саше и Оле, – улыбнувшись, повторила Светлана. Следующий!
Получив билеты с автографом, я не торопилась уходить:
– Ручку верните, – с легкой претензией в голосе заявила я, протянув руку.
Толпа вновь умолкла в предвкушении. Светлана посмотрела на меня в упор и произнесла фразу, после которой фанаты взорвались неистовыми аплодисментами.
– Вот Вам рука, – Светлана пожала мою руку, – а вот Вам ручка!
Уважаю людей имеющих чувство юмора.
Пойдем отсюда скорей, – сквозь зубы процедила я, вернувшись к Ольге. Еще долго нам смотрели вслед.
И мы, смеясь, побежали по ночному городу, позабыв про холод и усталость. На улице не было ни души. Лишь изредка мимо пролетали машины, спеша кто куда. Охваченные радостным возбуждением мы совсем забыли про время. Люблю эти моменты, когда на душе становится тепло от того, что кому-то кто рядом с тобой хорошо. Оля остановилась посреди моста, долго смотря на меня, а затем призналась:
– Я обманула тебя. Я хотела только с тобой пойти на концерт и билеты еще в начале сентября купила. А подругу и вовсе выдумала.
– Здорово придумала. Знаешь, а мне понравился концерт.
– Спасибо тебе, – тихо заговорила она.
– Ну что ты, за что, – улыбалась я.
– Ты хорошая. Я бы хотела, чтобы у меня была такая сестра как ты, – она сказала это таким голосом, едва не плача, будто боясь, что меня может оттолкнуть ее признание. Рассмеявшись, я обняла ее. Я тогда впервые увидела ее такой серьезной.
Мы, обнявшись, стояли на мосту, как вдруг она оттолкнула меня и заливистым хохотом прокричала:
– Жи-и-знь, я любл-ю-ю теб-я-я!
Прогулявшись еще немного, я поймала машину, и мы разъехались по домам. Так закончился тот день, наполненный приятными впечатлениями.
Воскресный день мы провели вместе с тетей Эммой. Я была довольна откровению Ольги.
В понедельник Ольга не пришла на первую пару. Я не придала этому значения, так как она, бывало, позволяла себе приходить, когда ей было угодно. Куратор, зайдя в шумную аудиторию, первым делом посмотрел на меня, а после произнес то, отчего меня прошиб холодный пот:
– Ольги больше нет с нами.
Все загудели, переговариваясь между собой. Староста, вертясь на месте, как волчок, произнес:
– Меньше народу, больше кислороду.
– Она умерла. У нее то ли онкология была то ли.., я так и не понял, – продолжал говорить куратор.
