Мы пошли по тенистой заросшей чистотелом и крапивой алее в другом направлении от нашего участка, вдоль причудливо-красивых и заброшенных домиков. Солнце еле пробивалось сквозь рощу высоких берез. Единственная колонка во всем поселке находилась около дома председателя садового товарищества. Бедная тетя, думала я, ей совсем некому помочь. Аллея расширялась, и мы вышли на дорогу к большому водоему. Мужичок, на дальнем берегу водоема на зеленой резиновой лодке и в морской фуражке удил рыбу.
– Доброго дня Эмма Рудольфовна!
– Здравствуйте Чингиз. Что-то вы давно не заходили к нам, – сказала тетя, поставив на скамейку у подъезда тяжелый баул. Чингиз посмотрел на меня растерянно. Он вызвался помочь нам с нашим мини-переездом. По полной загрузив машину Чингиза всем необходимым для проживания на даче, кроме всего прочего я взяла с собой один из тех пакетов с учебниками, что дала мне Алла Николаевна. В тихой безлюдной обстановке я надеялась прийти в себя после выпавших на мою долю испытаний за прошедший год и хотя бы немного подготовиться к предстоящей учебе.
Оставив машину неподалеку от водоема, нам пришлось перетаскивать вещи в несколько заходов. Мужичок на резиновой лодке все также удил рыбу.
– Красивая природа, я бы наверно тоже захотел остаться тут, – говорил Чингиз.
– Гостите, сколько хотите, – сказала тетя, замыкая собой колонну.
– Саша, и ты не против? – спросил он, обогнав меня.
– Да ради Бога, в нашем теремке места всем найдется, – сказала я, закатив глаза.
– Я если что, какая помощь нужна, все делать умею, – говорил ликовавший Чингиз.
– Вот и чудненько, поможете баньку растопить, у меня с ней дело не ладиться, – сказала тетя, доставая из моего рюкзака ключи от домика.
Занеся в дом сумки, я попросила Чингиза поднять часть вещей на второй этаж, на котором я планировала поселиться. Лестница второго этажа наподобие лестницы, ведущей из темного сырого погреба наверх.
– Давай руку, – сказал он, поднявшись.
– Держи, аж голова закружилась, – сказала я, отряхаясь от пыли летящей сверху.
– У вас внизу две комнаты же есть, зачем по крутой лестнице взбираться каждый раз?
– Здесь нет решеток на окнах, – сказала я, открывая пыльные бамбуковые жалюзи.
Треугольная, обклеенная газетными листами комната в стиле минимализм: стол, окно да табуретка.
– Аскетично. А что, мне нравится, – сказала я.
– Катаев. Сын по́лка, – сказал Чингиз, рассматривая книгу, лежавшую на столе.
– Полка́, тундра! – воскликнула я, поправив его.
– Возьму почитать, – сказал он, покраснев. Саш, я тут подумал, – начал он, но тетя перебила его, позвав нас: «Ребята, ну где вы там?»
Я по-быстрому навела порядок в своих апартаментах, учитывая отсутствие захламленности, много времени это не отняло, и занялась обедом. Мы устроили летнюю кухню под навесом во дворе. Привезенная электроплитка пришлась кстати. Торопиться было некуда, впереди ждало семьдесят летних дней и ночей. Тем временем Чингиз давал тете Эмме уроки по растопке бани. Мой день проходил в приятных заботах. Среди найденного в шкафу вороха старой, но пригодной для дачной жизни одежды, я достала и выстирала старую тюль, быстро высохшую на солнце, чтобы можно было спасаться ею от назойливых мух. Чингиз помог повесить тюль на входной двери, посадив ее на кнопки на косяк дверного проема.
– Улыбочку, – сказала я Чингизу, наводя на него объектив. Выберусь отсюда, напечатаю для тебя фотографию.
Печной дымок оповестил о готовности бани.
Хлюпая мокрыми сланцами, я бежала от бани до домика по кирпичной дорожке освещенной солнечными фонариками, заглушая хор сверчков. Только из нашего окна лился свет.
– Тетя, ступайте, в бане уже не жарко, – говорила я, войдя в комнату, снимая полотенце с головы.
– С легким паром, девочка. Грейте ужин ребятушки, скоро буду! – сказала тетя, улыбаясь нам.
– Тетя у тебя конечно мировая, – сказал Чингиз, дождавшись, когда она выйдет. У вас внешность очень похожая. Я если бы не знал, то подумал, что она мама твоя.
– Мне тоже иногда так кажется, – сказала я, посмотревшись в зеркало, висевшее на стене.
– Саш, мы днем не договорили с тобой, – сказал он, встав с дивана и подойдя ко мне.
– О чем? – спросила я, вытирая полотенцем мокрые волосы.
– О нас, – сказал он, смотря в мое отражение.
– (О нет, пожалуйста, только не это), – думала я. – Что, о чем ты, я не поняла.
– Кто мы с тобой? Друзья, или может, попробуем…
– Ну, конечно же, мы друзья, – не дав ему закончить, задорно сказала я, повернувшись к нему, на самом деле понимая, какой смысл он вкладывал в свои слова.
– Я наверно поеду, – сказал он, заметавшись по комнате.
– Спасибо тебе, ты нам очень помог сегодня, мы без твоей помощи не справились бы, – говорила я, сама не зная что.
– Эмма Рудольфовна, большое спасибо вам, за ваше приятное общество, сожалею, но я должен ехать, пора мне, – сказал Чингиз, целуя руку вернувшейся тете.
– Как пора? Куда? Вы что, не останетесь ночевать? – сказала тетя, искренне расстроившись. Нет, без ужина мы вас не отпустим.
– Действительно Чина, поужинай с нами.
