В кустах, недалеко от водоема стояла припаркованная машина Чингиза.
– Не поняла, – сказала я, прибавив шагу. Только бы с тетей ничего не случилось, – подумала я.
Зайдя в открытую калитку, я застала Чингиза за поеданием малины.
– Чина, ты чего здесь делаешь? Привет, – сказала я, не ожидая увидеть его.
– Сашка, привет, – с полным ртом, отвечал Чингиз. Эмма Рудольфовна позвонила и попросила приехать, вас обратно перевозить.
– А где сама Эмма Рудольфовна? – чуя неладное спрашивала я.
– К соседке на минутку ушла.
– Давно?
– Час назад как.
– Ясно. Ты ешь не стесняйся, – похлопав между лопаток поперхнувшегося Чингиза, сказала я.
– Сашка, мир? – произнес он, тянув мне липкую руку.
– Да конечно, дружище. Слушай, – сказала я, посмотрев на часы, – я мигом на колонку сгоняю ладно? Прикроешь меня, если тетя раньше вернется?
– Окей.
Докинув рюкзак до крыльца, повернувшись в сторону выхода, мы нос в нос столкнулись с тетей в проеме калитки.
– Александра, вернулась уже. Ты куда?
– Да вот думаю за водой сходить надо, – отвечала я, бегая глазами.
– Чингиз уже сходил и на колонку за водой, и огурчики полил, – говорила довольная Чингизом тетя. Я бросила на него грозный взгляд, а он как ни в чем не бывало продолжал лопать ягоду.
– До меня тут слух дошел, что мы в город переезжаем, с чего такая спешка? – спросила я, вступив в игру с заговорщиками.
– На работу меня вызывают. Надо ехать.
– Какая еще работа, вы же на пенсии.
– Так работать некому, вот меня и дергают, – с хитрыми глазами сказала она.
– Бардак какой, – с иронией, мотая головой, говорила я.
– Вот что ребята, давайте мойте руки, я сейчас на стол накрою, – быстро засуетившись, сказала тетя, увиливая от разговора.
Под неусыпным контролем тети, мы сидели за столом на кухне.
– Ты куда? – в сотый раз спрашивала она.
– Воздухом подышать. Можно? – отвечала я, ощущая себя заключенной.
– Вещи все собрала?
– Завтра утром соберу.
– Завтра с утра мы должны быть в городе.
– Психанув, я полезла наверх.
Все одно к одному. Мне было тошно от внезапной холодной перемены тетиного ко мне отношения.
– Эмма Рудольфовна, – вдруг сказал Чингиз, а давайте часть вещей мы сейчас перенесем, а остальные завтра, а Саша мне поможет.
– Что ж, хорошая идея, – сказала тетя.
Мы вышли с Чингизом на крыльцо. День пошел на убыль. Осень скоро.
– Сашка, что у вас с тетей произошло? – спросил меня Чингиз, закурив.
– Сама не понимаю. Ты зачем курить начал?
– Так, для солидности.
– Чина, можешь помочь мне в одном деле?
– Все что угодно.
– Мне нужно увидеться с одним человеком, – сказала я.
– Сейчас?
– Да, сейчас.
– И где он?
– Здесь недалеко. Проводишь меня?
– Идем.
Мы пошли вверх по тропинке к участку Михаила. Полумесяц освещал нам дорогу.
В окнах не было света. Я попросила Чингиза остаться за воротами. Войдя в неуютный двор, я в потемках, наощупь пробралась до двери. Я не могла не объясниться с ним. На мой стук в дверь никто не отвечал.
– Зачем пришла? – послышался усталый голос. Он обратился ко мне на «ты». Я обернулась. В беседке, при свете плохо освещающего, висевшего внутри фонарика, сидел Михаил с распущенными волосами и бутылкой в руках.
– Привет, – сказала я, едва не запнувшись, спускаясь с крыльца.
– Зачем пришла, спрашиваю.
– Пришла поговорить и извиниться за то, что не пришла позавчера, да и вчера, и сегодня, – говорила я паузами, опустив вниз голову.
– Да ничего, я все понимаю, – выйдя из беседки, направляясь ко мне, сказал он. Заниматься надо будущему врачу, все понимаю, доктор Саша, – грубо говорил он, обходя вокруг меня с бутылкой пива в руках. Я стояла не шелохнувшись.
– Как узнал?
– Тетя твоя популярно объяснила. Девочке заниматься надо, не дури ей голову, де-во-чка на врача учиться, – говорил он, отчеканивая каждое слово.
– Буду учиться, и что в этом такого, – сказала я, крутя головой, не успевая следить за его движениями.
– Вот скажи мне доктор Саша, ты зачем в медицинский поперлась? А? Ну скажи. Что ж вам сука всем там мёдом намазано что ли?
– Ты выражения то выбирай.
– За льготами наверно да? Соцпакетом? Я же прав? – кричал он, продолжая ходить вокруг меня. А, или за квартирой? Что молчишь? Прав я да? Прав?
– Нет, – не находя что ответить, сказала я, шокированная его поведением.
– Пра-ав, – протяжно сказал он. Пристроиться в частную клинику и бабло рубить. Превратили светлый образ врача в мошенников. Людям страшно в больницу ходить. Люди доверять медицине перестали из-за таких вот алчных недоучек. Аа, а это, наверное, тот самый жених пожаловал, – сказал он, увидев вошедшего на крики во двор Чингиза.
– Ты че несешь? – отключив опцию дипломатия, говорила я. Какие мошенники? Какой жених? Раз уж пошел такой разговор, у тебя у самого то, рыло в пуху. За что тебя отчислили? За хорошее поведение? А? Дебошир?
От моих слов у него вспыхнули глаза.
– Откуда ты про это знаешь? – успокаиваясь, спросил он.
– Оттуда. У меня свои каналы информации.
