— Так точно, ваше величество! Полковник Николаи просил доложить, что по данным, полученным от его агентуры в австрийском Генеральном штабе, фон Гетцендорф решил предложить России следующие условия: отдать ей Галицию вплоть до реки Сан, признать сферой ее влияния Румынию и Болгарию, дать согласие на то, чтобы России принадлежало главенство над проливами.
— Их побили в Галиции, они и готовы теперь ее отдать!.. — злобно рявкнул кайзер, его настроение начало портиться. — Ведь вместе с нашими представителями в имение к фрейлине Васильчиковой выезжал и австрийский эмиссар — они решили идти по нашим стопам… Но я им покажу, как вести сепаратные переговоры…
Несколько шагов император сделал молча, обдумывая какую-то новую мысль.
— А как обстоят дела у наших банковских деятелей? — обратился Вильгельм к доверенному спутнику. — Фон Ягов переговорил уже с директором «Дойче банк» Монквицем? Я говорил министру, что воздействие на русских надо вести одновременно и по этой, весьма чувствительной для Петербурга линии финансовой! Интересы очень многих людей в российской столице тесно переплетаются на банковской ниве с германскими… Даже если взять этого коммерсанта, как его… Я имею в виду самого крупного акционера Петербургского международного банка…
— Ваше величество имеет в виду господина Мануса? — напомнил имя финансиста адъютант.
— Именно его, — отрубил император. — Передайте фон Ягову, чтобы он ускорил поездку в Стокгольм Монквица. В Швеции банкиру надлежит связаться с коммерсантом Гуревичем, бывшим председателем варшавского отделения общества «Мазут». Он теперь обеспечивает связь наших финансистов через Стокгольм с Петербургом… Впрочем, надо подумать… Гуревич, наверное, резидент русской разведки…
— О, ваше величество! — восхитился адъютант. — Как полно вы держите в голове все обстоятельства этого важного дела!
— Оно действительно важное, мой мальчик! Мы не только готовим для себя мир с Россией, но и подрываем единство Сердечного согласия, возбуждаем англичан против русских и заставляем Францию дрожать от злости!.. Передай фон Ягову, чтобы он не оставлял усилий воздействовать на царя и царицу, при слове «царица» лицо Вильгельма перекосила ухмылка, — через Васильчикову… Нам известно, что ее письма точно попали в цель, и приезд Думбадзе связан с ее корреспонденцией… Надо подумать о том, не направить ли нам фрейлину в Петербург. Правда, Васильчикова крайне глупа… Хотя в делах, которые лежат на поверхности, ее глупость может нам сослужить неплохую службу… Хм!.. Глупость подобна бомбе замедленного действия… сострил император.
— Ваше величество, это колоссально! Это — великая мысль великого императора! — искренне восхитился адъютант. — Позвольте это записать, ваше величество?
Адъютант ловким движением вынул блокнотик и серебряный карандаш.
— После этого изречения императора, — сказал о себе в третьем лице Вильгельм, — пометьте, что герцог гессенский Эрнст, брат Александры, должен постоянно в своих письмах к сестре отмечать важность нашего с Николаем замирения и предотвращения таким образом падения русского трона. Пусть почаще пишет сестре… Пусть подчеркивает, что Англия и Франция никогда не отдадут России Константинополь, а сейчас плетут хитроумные интриги против царского двора… Полагаю, это убедит моих родственничков в Петербурге!
Очередная встреча Соколова со Стечишиным была назначена в трех десятках километров от Праги, в виноградарском городишке Мельник, стоящем на холме при слиянии Лабы и Влтавы. В маленьком городе, излюбленном месте отдыха пражан, можно было легко найти укромный уголок для продолжительной беседы.
В старинной гостинице «У моста», стоящей на пражской дороге, там, где она выходит из Мельника и следует дальше на север по берегу полноводной Лабы, штабс-капитан императорского и королевского Генерального штаба «Фердинанд Шульц» в пятницу вечером потребовал себе два номера рядом, обязательно с окнами на Лабу. Второй номер офицер абонировал для богатого пражанина, пожелавшего провести конец недели со своим родственником на лоне природы в центре чешского виноделия.
Филимон прибыл утром в наемной машине. Соколов завтракал в это время на балконе. Он с удивлением увидел, как Стечишин и хозяин гостиницы, вышедший на шум авто, сердечно обнялись. Когда раздался стук в дверь и она отворилась, Алексей увидел сначала источающую дружелюбие и радость физиономию трактирщика, а затем широко улыбающегося Филимона.
— Это мой старый друг Франта! — похлопал по плечу хозяина Стечишин. Он патриот не только Мельника, но и свободной Чехии!.. А это — штабс-капитан Шульц из Вены, симпатизирующий славянам, поскольку его жена — чешка… представил Соколова старый разведчик.
— Рад видеть вас под моим кровом, драгоценнейшие господа! — поклонился трактирщик, — я, прикажу принести самые сокровенные кувшины из подвалов…
— Что угодно, Франта, — безразлично отозвался Стечишин. — Покажи мою комнату…
