Мезенцев заметил интерес в ее взгляде к такому не дамскому вопросу и решил, что это самая необыкновенная женщина, которую он когда-либо видел. Ему захотелось, не утаивая ничего, выложить перед нею все свои сомнения, все, что накипело за долгие месяцы бесславной и кровавой войны.
— Общий сумбур нашей жизни, — вымолвил он, — связывает руки тем, кто хочет что-то делать, бесчисленным количеством комиссий, подкомиссий, совещаний, заседаний, словом, дурацкой казенщиной и непроходимым бюрократизмом…
Тема оказалась волнующей для всех, Мезенцева внимательно слушали и коллега, и тетушка, и Настя.
Александр вдруг увидел перед собой бездонные глаза Анастасии. В них застыли укор и вопрос: «Почему так плохо?» Перед прямотой этого взгляда он не мог таить ничего.
— Мои коллеги в ГАУ, — словно размышляя, начал Мезенцев, — не в силах противостоять отнюдь не противнику, а лавине разных спекулянтов, атакующих казенный сундук с деньгами… С самого начала военных действий, и я сам хорошо это знаю по походу в Восточную Пруссию, — отчасти под влиянием «снарядного голода», связанных с ним неудач в дела снабжения фронта боеприпасами полезли всякие «общественные деятели». Казну особенно трясут депутаты Государственной думы, члены «особых совещаний военно-промышленных комитетов», земгоров и прочие самозваные спасители России…
— А вы суровы к общественности… — недовольно воздела на нос пенсне тетушка.
— Это не общественность, а жадные акулы, — парировал Мезенцев. Он видел, что его критические оценки благожелательно воспринимаются Настей, и поэтому откровенно продолжал высказывать все, что горечью кипело у него в душе.
— Эти «болеющие за родину» господа считают своим долгом совершать паломничества в действующую армию, выяснять там якобы нужды и потребности фронта, вмешиваться в работу органов снабжения, в распоряжения командного состава — словом, вносят дезорганизацию и путаницу. К тому же некоторые из них занимаются явным шпионством… А попробуй тронь такого шакала, у него сразу же находятся покровители чуть ли не при дворе! — возмущался подполковник.
— Воистину так, — подтвердил Сухопаров и добавил: — Александр Юрьич, а ты знаешь, откуда пошло бессовестное вздувание цен на снаряды?.. От наших же генералов…
— Расскажи, пожалуйста! Мне как нынешнему интенданту надо знать всю подноготную хапуг, чтобы успешнее бороться с ними, — попросил Мезенцев.
— Ну что ж! Если нашим милым хозяйкам не скучно… — согласился генштабист.
— Очень интересно! — подтвердила Настя, и было видно, что она сказала это от души.
— Еще в сентябре прошлого года на квартире у министра были собраны заводчики, которым предполагалось выдать заказы на снаряды, — начал свой рассказ Сухопаров. — У Сухомлинова присутствовал и министр торговли и промышленности. Промышленникам уже из самого факта необычного совещания стало, конечно, ясно, что у казны дело со снарядами идет туго… А тут еще министр возьми и ляпни, что вопрос о цене имеет второстепенное значение!
Все внимательно слушали подполковника.
— А через два дня такое же совещание состоялось уже на квартире помощника военного министра Вернандера… Туда пришло уже в два раза больше заводчиков, в том числе и немец Шпан — его недавно выслали в Сибирь! Считали целый вечер, сколько можно выпустить снарядов, делили заказы, но о цене помалкивали… А к концу словоговорения прибыл начальник Генерального штаба Беляев с телеграммой из Ставки о требованиях на снаряды. Он заявил, что снарядов нужно в три раза больше, чем господа насчитали, что их надо выпускать какой угодно ценою; вот купчишки-поставщики и стали в позу хозяев, диктующих условия и цены… Конечно, несдержанность Беляева дала в руки Шпану и ему подобных цифры о потребности наших войск в снарядах, о ценах на боевые припасы и другие данные, о которых может только мечтать самый искусный разведчик…
— Да, да, — подтвердил Мезенцев, — у нас в ГАУ до сих пор уверены, что Беляев оказал казне медвежью услугу своей паникой… Цены на сырье, металлы, станки сразу подскочили, мы теперь не можем купить за границей те машины и прессы, на которые уже были заключены контракты — мошенники их давно перекупили!..
— Какое безобразие! — возмутилась Настя. — На полях сражений солдаты проливают кровь, гибнут, становятся калеками, а воры-фабриканты загребают миллионы прибылей…
— Неужели наши союзники не могут нам помочь? — искренно изумилась тетушка. — Ведь говорят в обществе, что они прилагают неоценимые усилия для нашего снабжения…
— Дражайшая Мария Алексеевна! — с почтением обратился к старушке Александр, — урвать у наших союзников, да еще на их рынке, где орудуют наши и их собственные аферисты-промышленники, невозможно даже самое устаревшее оружие… Господа союзники сами норовят содрать с нас и золото в аванс, и сырье, и полуфабрикаты. Дело доходит до того, что Америка вызывает наших инженеров и мастеровых налаживать военное производство у себя на наши денежки, а скорой выдачи заказов не гарантирует…
— Саша, а как ведет себя Англия в этих делах? — поинтересовался Сухопаров.
