Весь этот Борин бизнес взбудоражил дом до крайности. Жильцы тут же разбились на два лагеря. Одни в жесткой форме осуждали появление на многострадальном теле родной страны мелких лавочников. Другие, наоборот, с криками доказывали, что «за такими вот дядями Борями будущее России!». В беседке во дворе теперь каждый вечер происходили парламентские прения, потасовками они не заканчивались, но и к миру тоже не приводили. Под микрофон приспособили пустую стеклянную банку из-под майонеза. Спикером назначили полковника Мопсова, как человека самого соблюдающего дисциплину и способного других призвать, если надо, к порядку. Были образованы две партии: «капи» и «соци». В первую вошли племянник Мопсова Миша (что очень расстроило спикера), Коля из квартиры № 5, бабка Мироновна (не известно, почему) и Гош (редко являвшийся на заседания). В «соци» оказались: фокусник Али Джавадович с сыном Махмудом («потому что за Россию обидно!»), Колина теща Надежда Петровна из пятой квартиры («и по убеждениям и зятю Кольке показать, чтобы не очень-то»), дед Гордей (он симпатизировал «капи», но пошел в «соци» назло своей бабке), токарь Анатолич и его жена Варвара («что ж это получается, мы всю жизнь не в той стране жили?!») На заседания не являлись Ольга, Колина жена и супруги Горкины из третьей квартиры. Если насчет Ольги все было более-менее ясно: ее муж и мать были в разных партиях и она здраво решила быть нейтральной, несмотря на усиленную пропаганду с обеих сторон, то позиция квартиры № 3 была не ясна. Ходили разные слухи, приписывали им широчайший диапазон политических воззрений – от монархизма до анархизма.
Однако, в действительности все оказалось проще. Пока ломались копья в бесконечных спорах в беседке и майонезная банка эхонировала политические эмоции неравнодушных граждан великой страны, Олег и Даша Горкины вели беседы совсем другого толка.
– Ну чего ты боишься?! – визжала Даша.
– А менты? Ты о них забыла?
– Какие менты, ты чего?! У них сейчас своих дел по горло. Будут они еще алкашом каким-то заниматься. И смотри, не забирай все, пусть лучше отдает немного, но каждый день. Тут надо вырабатывать систему.
– Дашенька, но это же получается, что я стану бандитом!
– Не бандитом, дубина, а рэкетиром.
– Но это же нечестно у рабочего человека…
– Какой он, блин, рабочий?! Спекулянт несчастный, барыга!
– Хорошо, он плохой, шкуродер, кровосос трудового народа. Ну, а мы кто получаемся?
– Тебе что, азбучные истины повторять? Первоначальное накопление капитала всегда происходит преступным путем.
– Ладно, я согласен, – поникшим голосом сказал Олег, понявший, что выхода у него нет – если его жена что-то втемяшит себе в голову, переубедить ее не смог бы даже Софокл, если бы он случайно восстал из гроба.
Вечером, дождавшись, когда в квартире 4, где проживал дядя Боря, зажегся свет, он, подталкиваемый супругой, взяв с собой паяльник, утюг в коробке, кухонный нож и плоскогубцы, пошел рэкетировать кооператора.
Боря, открыв дверь и увидев соседа, радостно заулыбался.
– А, Олежка! Привет, соседушка!
– Дядя Боря, ты свою улыбку спрячь на время. Я к тебе по делу. По важному делу.
– Ну заходи, коли так.
Слегка удивленный бизнесмен провел своего, как он полагал, гостя в комнату и усадил за стол.
– Ты шоколадом торгуешь, барыга? – напустив на себя грозный вид, начал Олег и достал утюг из коробки – все, как учила Даша.
– Ну да. А че? – удивленно начал Боря и неожиданно крикнул. – У меня все бумаги в порядке!
Растерявшийся рэкетир выронил утюг, который благополучно упал ему же на ногу. Взревев от боли, Олег выпучил глаза и сипло закричал:
– Дешево купил, дорого продал, прибыль налицо! Делись, паскуда!
Наступила очередь глазам дяди Бори округлиться.
– Ты это кого «паскудой» назвал, щенок?! Да я же тебя с малолетства знаю, гаденыш ты этакий! А ну снимай портки!
Обиженный донельзя Боря схватил висевший на стуле ремень и недвусмысленно двинулся к Олегу. Совсем не ожидавший такого поворота бандит струхнул и включил заднюю скорость.
– Да ты чего, дядя Боря! Я же пошутил. Вон, по телику про рэкет смотрел? Напугать тебя, так для смеху, хотел.
Боря был не злобным мужиком и отходчивым к тому же, поэтому простил Олега быстро. А чтобы как-то разрядить обстановку, решили выпить по маленькой. Однако, ввиду того, что у Бори было длительное воздержание, «по маленькой» не получилось…
Только через три дня Даше удалось вырвать своего мужа из объятий Бахуса и дяди Бори. Мечта о беззаботной судьбе рэкетира лопнула, даже не оформившись во что-нибудь осязаемое. Как, кстати, и мечта дяди Бори о светлом буржуазном будущем – весь шоколад был пропит за эти беспробудные три дня.
Как жить дальше дяде Боре подсказал случай. Проснувшись в очередной раз с похмелья, он пошел к вино-водочному в надежде на удачу.
– У вас не будет двух копеек? Позвонить надо, – парень переминался с ноги на ногу и смущенно заглядывал в глаза.
– Нету, – угрюмо молвил неопохмелившийся и тут же молния-идея шибанула по его воспаленному мозгу. Теперь уже он приставал к прохожим, слезно канюча:
– У вас «двушки» не будет «скорую» вызвать?
