— Какая блондинка? — не понял Макс, хотя до него смутно доходило, что да, какая-то девушка пыталась с ним заговорить.
— О чём и речь. Подойди уже к Жене.
— Окей, допустим подойду. Дальше что?
— Я откуда знаю? Это у вас вроде как отношения.
— У нас нет отношений.
— Ах, ну да. У вас же просто секс, — саркастично сгримасничала Нелли. — Кого ты пытаешься обмануть? Меня, остальных, себя?
Максим неохотно дёрнул плечом, словно пытался отмахнуться от навязанной собеседницы.
— Не лезь не в своё дело. Я сам разберусь.
— Да вижу я как ты разбираешься, — тонкая ручка в фенечках ласково коснулась его скулы, пробежавшись по ещё оставившей от себя желтоватый след, но обещающей исчезнуть окончательно в ближайшее время гематомы. — По-прежнему понапрасну рискуешь жизнью? Макс, когда ты одумаешься?
— Никогда.
— Это и плохо. Ведь в один прекрасный момент может быть поздно.
— Мать Тереза, давай ты будешь читать проповеди своей певичке, хорошо?
— Не переживай. Ему тоже достаётся.
— А тебе мало? Хочется ещё кому-то на мозги покапать?
Нелли почувствовала смену интонаций и наседать перестала. Годы общения подсказывали, что лучше не накалять обстановку. Макс был терпелив по натуре. Очень терпелив, и редко когда повышал голос, но если его терпение заканчивалось можно было на раз-два схлопотать леща… Девушкам словесного, парням физического.
— Ладно. Прости, — смутилась она. — Я просто хочу, как лучше. Если нужна будет помощь, ты знаешь, я никогда не откажу.
Майер смягчился.
— Знаю. Ты тоже прости, — его ладонь легла на её. Любопытно, но при этом он ничего не почувствовал. Хотя совсем недавно было иначе. Но не сейчас. Сейчас тишина и пустота. Ни один нерв не дрогнул. И Максим прекрасно знал, почему.
Нелли сидела перед ним с этими своими оборками на платье и забавной причёской как ожившая куколка Барби. Такая прямо по-детски милая. Собственно, в своё время именно это и привлекло его. Нелли заряжала хорошим настроением всё в ближайшем радиусе, делая хмурый день светлее и ярче.
Женя же была скроена совсем из другого теста, и тянула на куклу иного уровня. Фарфоровую. Коллекционную, дорогую, утончённую и очень хрупкую. Такими не играют. Их ставят на видном месте и любуются на расстоянии. Вот он и любовался, по своей воле и против.
Самодостаточная, очаровательная. Отстранённая. Не кокетка и не манерная краля, но исходящей от неё женственности могла бы позавидовать любая. Это чувствовали все, потому что весь вечер рядом с ней кто-нибудь да крутился: любезничал, флиртовал, приглашал на танец, но… получал отказ. Вежливый и непреклонный. Жене не нужно было доказывать свою неотразимость, она и без этого знала какой эффект производила.
Максим, первые пару часов сидящий как на иголках и чисто на инстинктах рвущийся закатывать всех ухажёров в асфальт, в какой-то момент с удивлением понял, что перестал стискивать кулаки. Нет. Его спутница была выше дешёвых провокаций, от чего становилась ещё желаннее. Ещё привлекательнее…
— Я сейчас сам пойду, и бей мне морду сколько хочешь, — рядом с ними вырос Никита, с не меньшим восхищением разглядывая танцующую красотку. Играла медленная песня, но партнёр ей был не нужен. Пока другие разбились на пары, она волнующе двигалась в такт музыке с закрытыми глазами и вскинутыми у лица руками, явно получая наслаждение от одиночества. — Нельзя же просто сидеть и смотреть! Иначе кто-нибудь нас опередит.
— Странно, что ещё этого не сделали, — поддержала его Нелли.
А то Макс сам этого не знал. Будто не хотел пойти к ней. Весь вечер хотел. Забрать, спрятать от всех и никого даже на пушечный выстрел не подпускать. В голове крутилась одно на повторе: "моя". Оно же и тормозило, понимая, что дело обостряется. Вот и ответ на все вопросы. Да, Женя ему нравилась. Такая не могла не нравится. Даже больше, чем нравилась… Это и беспокоило, потому что он был не уверен, что хочет чего-то большего. Не только с ней. Вообще.
Однако Никита прав: просто сидеть нельзя. Неправильно. Не говоря уже о том, что его друг сейчас реально подорвётся, а это заочно начинало бесить. Недалеко до чисто пацанского мордобоя. Да, у них правило: девушки друзей — табу. Вот только она ведь не его девушка… А если он продолжит ничего не делать, точно станет ею для кого-то другого…
Филипп тут недавно обронил ненароком любопытное философское изречение. Циничное, но имеющее место быть:
Максим резко подорвался с места.
