В зоне кухни завалились барные стулья. Послышались очередные вопли. Грустно вздохнув, Макс пошёл доготавливать завтрак, который из двух ртов прекратился мило и ненавязчиво в целых пять. Словно в детство вернулся. Родители постоянно работали, и ему, на правах старших, вечно приходилось сидеть с младшими сёстрами: Лизкой и Лерой. Кормить, проверять домашнюю работу, отводить в школу, приводить… таскать с собой на свиданки. А куда деваться? Вечная нянька.
Наверное, поэтому он рано переехал поближе к столице. Мечтал о долгожданной свободе. Сёстры, к тому времени как появились Лёшка, Богдан и Мила, выросли достаточно, так что те же самые заботы перекинулись на их плечи. Вот только хитрая Лера после окончания школы уехала учиться в другой город, повесив всё на Лизу. Максиму тоже было не стыдно. Ну только если совсем чуть-чуть. И так же чуть-чуть он порой скучал по вечному шуму и крикам, которые обычно будили его ни свет, ни заря. Порой. Но не сейчас.
Женька была аккуратисткой, но за недели совместного житья вскрылись и дурацкие, хоть и безвредные привычки: например, бросать где попало своё нижнее белье и из принципа не закрывать дверь мусорки. И вот теперь Лёлик с боевым кличем индейцев пронёсся по комнате с надетым на голову лифчиком. И с веником. Очаровательно. Это будут весёлые выходные.
Выходные и в самом деле вышли неплохими. Лучше, чем Макс предполагал. Больше прочего он беспокоился о том, смогут ли найти общий язык детвора и чужая для них Женя, и… был крайне удивлен, когда понял, что в собравшейся компашке лишним оказался как… раз он.
Нет, первые пару часов, конечно, к новой "тёте" с подозрением приглядывались, пока в какой-то момент не было принято единогласное решение, что доверять ей можно. И вот тогда началось… «Женя, пошли сюда!», «Женя, смотри, еноты!», «Женя, там панды!», «Женя, хочу горячую кукурузу!», «Женя, мне надо в туалет».
Бедную Женю таскали по зоопарку, от вольера к вольеру, разрывая на части. Зебры, жирафы, слоны, рыси, хищные птицы. Затем переход на вторую линию зоопарка, на несколько минут зависнув у ленивцев, после чего продолжение бесконечных перебежек и попыток протолкнуться через плотные ряды других любопытных посетителей.
Самым долгим спокойным перерывом оказался обед в местных кафешках: целых десять минут ничегонеделанья. После чего неугомонные моторчики в дестких попах снова заработали. И всё по кругу… Женя то, Женя сё, Женя, там змеи, хочу змей! Максу в какой-то момент хотелось остановиться и вопросительно развести руками, мол: «алло, кто тут вообще брат?», но вряд ли обезьяны на ветках ему бы ответили. У них наверняка имелись дела и поважнее. Поискать друг у друга вшей, например.
Женя не сопротивлялась, послушно позволяя делать с собой всё, что им вздумается. Только что на детский батут отказалась идти, её бы туда попросту не пустили. Весовой категорией не вышла, увы. Зато она согласилась на аквагрим. Её глаза сияли, и это было невероятно для человека, который в обычное время отличался восхищающей сдержанностью. Но на этот день она снова стала ребёнком. Счастливым ребёнком. Таким, каким должна была стать, сложись жизнь иначе. Женя смеялась, веселились, обнималась с ростовыми куклами и даже согласилась на общую фотографию. Невероятно.
Наблюдающий за ней Майер не мог не признать, что такая Евгения Козырь нравилась ему даже больше привычной. Живая, настоящая, не боящаяся выглядеть смешной. Нет, она притягивала его любой, не просто притягивала — зачаровывала, но вот такую Женю ему особенно хотелось видеть рядом с собой. Такую Женю хотелось узнать лучше, проникнув в те укромные уголки души, куда никому прежде не было доступа.
В таком бешенном ритме все успели за день изрядно вымотаться, так что на обратной дороге в машине воцарилось сонное царство. За почти два часа детвора выспалась, отдохнула и в усиленном режиме решила продолжить куролесить. Максим, единственный кто даже не вздремнул (потому что был за рулём как бы), устало махнул рукой на бесенят и просто завалился лицом в подушку, которую швырнули в его сторону кручёным пасом, изначально целясь в люстру.
Вышедшая из ванной Женя, уже смывшая с себя и грим, и сладкую вату, которой Лёлик приложил ей по голове, таким и застала хозяина квартиры: свернувшимся калачиком и храпящим на полу. Его даже не будил грохот сражающихся на поварешке и скалке «мушкетёров». Боже, очаровательное зрелище.
Бережно укрытый покрывалом Макс проснулся от того, что скатился с подушки на холодный ламинат. За окном успело стемнеть, часы показывали недетское время, а в квартире царила гробовая тишина. Слишком гробовая. Пропащие обнаружились в спальне за закрытой дверью: сладко спящими и приютившимися вчетвером на постели.
