Вместе тоже можно... полностью

— Стоп съёмка! Какого чёрта??? — взвизгнув, гневно затряс короткими ножками пухленький режиссёр, похожий на букву О. Настолько же нелепый насколько сварливый. Зато с несколькими удачными художественными картинами за спиной и выставленными дома на полочке в ряд наградами. — Я кому велел оставлять гаджеты в костюмерной???

— Простите. Это мой. Я забыла, — виновато вжала голову в плечи Женя, торопливо покидая декорации и устремляясь к туалетному столику, закрепленному за ней. Даже на стуле, в лучших традициях Голливуда, было наклеено её имя.

— Забыла??? Она забыла??? — боже, у кого-то сейчас будет инфаркт. — Отключай свою тарахтелку и марш обратно! Снимаем сцену заново!

Делать нечего. Пришлось сбросить звонок от Макса, включить безвучный и продолжить дальше порабощать мир будущего, построенный на цифровых алгоритмах и чипированых микросхемах.

Снова закопошился творческий улей. Кто-то что-то поправлял, асистенты возвращали на место атрибутику, гримёры поправляли макияж и причёски актёров. Всё так суетливо, стремительно: раз-раз и готово. Операторы отточенным движением настроили камеры на нужный ракурс. Прибежала девчонка с хлопушкой.

— "Центриум", сцена пятнадцать, дубль четвёртый…

Разгорячённые обнажённые тела, одно дыхание на двоих и нарастающее в преддверии новой порции ласк предвкушение. Сумасшествие. С ним каждый раз что ни секс, то какая-то феерия.

Она сидела сверху на Максе. Взлохмаченные волосы каскадом падали на её лицо, когда она склонилась к нему. Хвост давно распустили, чтобы было удобнее натягивать их на кулак.

— Что? — на неё так смотрели. Как на неё смотрели…

— Никогда так больше не делай.

— Ты о чём?

— Не исчезай.

— Я уже говорила…

— Да мне плевать, — от очередного пьянящего поцелуя заныли опухшие истерзанные губы. Заныли так приятно. И сердито, когда их оставили в покое. Нет. Они требовали продолжения. Требовали, чтобы их мучили дальше. — Ты моя, слышишь? — сильные руки, скользящие от бедра к талии, плавили под собой кожу, вызывая из нутра очередной восторженный стон.

— Слышу…

— Я люблю тебя…

— Женя, твою мать! Ты уснула??? Спустись с небес на землю!!! — вырвал её из убаюкивающих воспоминаний недавней ночи писк режиссёра. — Твоя реплика!

— Ой, да. Простите. Эм… — на чём они остановились? В голову лезли только доводящие до мурашек картинки, от которых уж совсем некстати всё сводило внизу живота.

— СЛОВА ЗАБЫЛА??? Нет, вы посмотрите, она забыла! Я ей сейчас уши откушу! Со слов: "Роман, навести нашего старого друга"…

— Не надо уши. Вспомнила. Я вспомнила!!!

— Так давай. Поехали, — кивок девчонке с хлопушкой (прим. авт. по-умному эта штука называется нумератор, но какая нафиг разница, да?;)).

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— "Центриум", сцена пятнадцать, дубль пятый…

— Роман, навести нашего старого друга, — поспешно продолжила прерванный диалог Женя, вживаясь обратно в роль.

— А если будет артачиться?

— Напомни ему, что стало с его предшественником. Уверена, потеря конечностей станет отличным мотиватором впредь не заставлять меня ждать…

Съёмка продолжалась ещё часа два. Казалось бы, всего несколько коротких сцен, но сколько же они отнимали времени своими доведёнными до идеального состояния повторами. Надо ведь со всех сторон картинку зафиксировать. И каждому уделить должное количество экранного времени.

— Перерыв полчаса на кофе! — благосклонно разрешил всем расслабиться женский голос.

Наконец-то. Кофе и что-нибудь поесть, а то он с утра кроме сырка ничего в себя не закинула. Тут где-то была столовка… Нет. Столовка подождёт. На телефоне насчитывалось почти пятьдесят пропущенных вызовов. Вот настырный.

— Новый прикол игнорировать? — сняли трубку после первого же гудка перезвона.

— Я на съёмках!

— А я откуда должен знать? Меня разве кто-то предупредил?