все башку изноравливал прочь постепенному змею но кругом начинается ночь и теперь не успею
за подсчетом чего учинил наступили кошмары словно в синее море чернил напустили кальмары
на посту где осталась верста в истекающих сутках спохватись как нехватка остра совершенных поступков
сам застыл спотыкаясь на дне рыбьи лица зверины с роковым плавником на спине силуэт субмарины
заслонит как сквозь сучья сова от последнего света неуспетое неуспева емое вот все это
контрпример
жесткие атомы необходимости носят внутри себя все в каждом коне образец лошадиности стержень собачества в псе
крылышки кошке хуйня получается или селедке седло даже лобковая вошь отличается от остального всего
тянется в самую древнюю грецию разница смыслов и рыл там старина аристотель эссенцию в каждой субстанции вскрыл
но ничего кроме имени-отчества у человека увы
он гражданин своего одиночества строго внутри головы
возражение
о чем ты ползешь терпеливый инсект по темной вечерней дороге презрев утешения культов и сект членистые мучая ноги четыре передние задние две с антеннами на голове
загадки природы тревожат меня мигающей квантовым светом затем и бежал я из отчего пня понять что откуда и где там о тайне упрятанной в медном тазу пожитки собрал и ползу
но ты невысокого роста и слаб
без веры и средств к обороне
что стало бы с нами со всеми когда б
мы все поползли по дороге
твой путь незадачливый темен и тих
никто не дополз из живых
участливый встречный прощай и прости
глашатай семьи и наживы
хоть правую среднюю стер до кости
твои возражения лживы
и сам ты ума не нажив ни на грош
от потной работы умрешь
над пыльной дорогой сгущается тьма загадкой пульсируя вредной ползет существо небольшого ума к неведомой утвари медной бестрепетно из-под сведенных бровей глядит на нее муравей
формула счастья
то кафка нас изобличит то гашек и прочие художники пера мы состоим из множества букашек как из отверстий черная дыра и каждую свое несчастье гложет у всякой сепаратная беда или дыра не состоит быть может из ничего но мы ведь точно да в пейзаже изловчившись еле-еле везде руины сажа и мазут как уцелеть в материальном теле когда букашки в сторону ползут
сидит вселенная в своем платочке и пусть глаза лучистые добры личинки тьмы как маленькие дочки от черной расползаются дыры возьму бумаги небольшой листочек и разъяснить всегда любому рад что прописное е без верхних точек как ни верти равно эм це квадрат судьбе до фени что у нас за горе она с косой за всяким по пятам а с точками читаем на заборе хотя они опущены и там
когда в окне учуял ночь я на раме в ужасе вися она не рассыпалась в клочья а целиком клубилась вся
в земле ходы медведки рыли кротам и так во тьме видней и путешествовали рыбы предшественницы наших дней
жизнь как морщинистая жаба междоусобной жертвой драк на пне пока река лежала и отражала верхний мрак
чей ил вся бестолочь и гадость пожива памяти потом а ночь навстречу продвигалась как цеппелин вертя винтом
скажи прощай всему что было что неминуемо прошло и заживо казалось мило а нынче пошло и смешно
лишь облачный метнется всадник колчанным светочем даря уже пустой картонный задник настенного календаря
* * *
мы в порту под звездным небом сквозь стаканы взгляд нетверд умный бармен чертит мелом перекличку дуг и хорд журавли квадрантом к югу пожилая в жилах дрожь мы любовь свою друг другу не открыли ни на грош на обочине нистагма ось магнитная видна там в ладонях тлеет магма но погаснет и она
слон в солонке суп и сало доедали как могли прежде сердце отказало чем попятило мозги из музея холокоста покемоны на заре на судьбе с утра короста под коростой сразу две постучится ночь кометой хвост у ящера дугой боль ему с любовью этой если не было другой
вспыхнем искренние рядом станиолевой листвой чтоб с моим кромешным адом завязал беседу твой прекратится свод небесный перестанет время течь шторм уляжется железный на зубах не скрипнет речь сном в базальтовой аллее смерти черная длина говорят любовь сильнее но погаснет и она
конец прогулки
внедрение времени в трюм корабля апреля тринадцатое февраля в мозгу озорные неврозы подставишь сусала под солнечный гнет с обочины неба луна подмигнет как висельник мудрый с березы
то в зоне обзора береза то ель
а время под нами буравит тоннель
и пробует корни на верность
хоть с детства в окрестности грусть горевал
не сунуться заживо в тот ареал
где прянет оно на поверхность
проступят созвездий слепые плевки но времени не с кем играть в поддавки апрель февралю не подмога у ангела в галстуке горн под рукой а с тем кто обрел на березе покой у путника ноль диалога
угрозами в парке пестреет кора что в строй у ворот с променада пора и сердце свой срок отдрожало последнему солнцу столетие вслед свое острие выпускает на свет свое невозможное жало
дежурный по номеру
