– А вы очень опытны, – сказала Марта, откинув голову, чтобы посмотреть мне прямо в глаза. – Вы знаете женщин. Я почувствовала это еще вчера, когда вы взяли меня за руку. И вы понимаете, что я создана для такого мужчины, как вы. Одного и навсегда. Но я не находила его до тех пор, пока не стало слишком поздно. Я не находила его до тех пор, пока вчера вы не взяли меня за руку. Теперь я ваша. Навсегда. Мы можем убежать. Сейчас, вместе, и вам не надо ничего мне обещать. Только когда вы поймете, что я вам нужна, лишь тогда…
Она подняла руку и едва-едва коснулась моей щеки.
Я отшатнулся.
– Послушайте, – сказал я сорвавшимся голосом, который тут же поправил. – Вы чертовски хороши, бесспорно, но, как вы сами сказали, уже слишком поздно. А кроме того, через семь минут Ниро Вульф позвонит в полицию, так что у вас еще есть время причесаться. Ведь вас будут фотографировать.
Марта размахнулась и ударила меня по лицу. Я не пошевелился.
– Ненавижу мужчин, – сквозь зубы процедила она. – Боже, как я ненавижу мужчин! – С этими словами она развернулась и прошла в ванную.
Я уселся на край кушетки и глубоко вздохнул. Я предполагал, что именно сейчас должно было произойти, но когда это случилось и из ванной раздался звук, уже слышанный мною в кабинете Вульфа, я все-таки непроизвольно дернулся. Я встал и заглянул в ванную…
Меньше чем через минуту я подошел к входной двери и подозвал Саула Пензера.
– Все кончено. Она засунула капсулу в рот и подожгла запал. Поезжай домой и доложи Вульфу. В полицию я позвоню сам.
– Может, мне лучше остаться…
– Поезжай. Я в полном порядке.
На следующий день, в субботу, к нам приехал Крамер. Он захватил с собой не только сержанта Стеббинса, но еще и Элен Вардис, Джо Гролла и Конроя Блейни. Блейни мы не впустили. Ему вход в наш дом был заказан. Всех остальных мы пригласили и рассадили в кабинете. Разумеется, Крамеру досталось красное кожаное кресло. На протяжении получаса они с Вульфом яростно препирались.
– Ну так арестуйте меня, – наконец сказал Вульф. – Получите ордер и арестуйте. Правда, сформулировать обвинение будет весьма сложно, – продолжал он. – Я не скрывал улик, не препятствовал действиям полиции, не прятал виновного. Я полагал, что миссис Пур, припертая этими косвенными уликами, явится к вам с повинной.
– Враки, – грубо сказал Крамер. – Вы говорите, что не мешали мне и не скрывали улики. А фотография Артура Хауэлла?.. Это была единственная стоящая улика. Если бы вы передали ее мне…
– Ерунда. У вас уже была его фотография. Представители Беккер Корпорэйшн еще в четверг передали вам фотографию их пропавшего служащего. Так они сказали Саулу Пензеру, давая ему копию для меня. Что, разве две одинаковые фотографии Хауэлла лучше, чем одна?
– Ладно, – Крамер проиграл и понял это. – Но ведь я не знал, что во вторник Хауэлл посетил вас вместе с миссис Пур, выдавая себя за ее мужа. Одетый в такой же костюм, что и Пур в тот день. Только вы и Гудвин знали это.
– Я знал, а мистер Гудвин – нет. Он думал, что это фотография Юджина Пура.
– Извините, но когда вы, джентльмены, закончите препираться, я хотел бы задать один вопрос, – вставил я, глядя на Вульфа. – Вы сказали, что поняли, будто наш Пур не настоящий. Когда и как это произошло?
Разумеется, Вульф состроил скучающую физиономию. Он всегда так поступает, чтобы показать, насколько он умнее других.
– В среду, – начал он, – ты сказал мне, что мистер Пур выкуривал от десяти до пятнадцати сигар в день. В четверг это подтвердил инспектор Крамер. А тот человек, который навестил нас во вторник, не знал даже, как правильно держать сигару, не говоря уж о том, как ее курить.
– Он нервничал.
– Если и так, то не выказывал этого. Ты же сам видел его. И когда я узнал, что мистер Пур постоянно курил сигары, единственным вопросом было: кто же исполнил его роль у нас в кабинете? От миссис Пур нам стало известно, что фотографий ее мужа мы не получим. Это подтвердил и инспектор Крамер. Их нет. А ведь сейчас у всех есть свои фотографии. Но миссис Пур продумала почти все. Она специально приехала к нам, чтобы во всеуслышание заявить, будто Конрой Блейни собирается убить ее мужа. Умно. Она не пошла в полицию – вдруг там кто-нибудь случайно знал ее мужа? Тоже умно. Но выбирать меня в качестве жертвы своих штучек – идиотизм.
– Она просто ненавидела мужчин, – вставил я.
– Да, у миссис Пур было невысокое мнение о мужской половине рода человеческого, – кивнул Вульф. – Для того, чтобы получить миллион долларов – страховка, деньги мужа и его пай в компании вместе с паем мистера Блейни, который она получила бы после его казни, – миссис Пур была готова пойти на тройное убийство. Двоих – непосредственно, а третьего – косвенно. Да и в общем-то, если бы не этот промах-визит ко мне, она могла бы преуспеть.
– Ну уж нет, – ответил Крамер. – Слишком много было накручено. Глупо.
