Ему хотелось напиться, как свинья. В голове всплывали образы похорон Артёма. А в это время песня сменилась на ту же группу Слот только песня называлась «Чернуха». Как раз под настроение Андрея.
Он все эти дни пил спиртное из горла. Плевать было на приличия.
Вспоминалось только, как плакала Наташа, как Артём лежал в гробу, как его отпевал священник, и самое страшное – как забивали гвозди в крышку гроба.
Андрей сделал большой глоток виски. Комок подступил к горлу, он вспомнил, как закапывали Артёма, и снова парня накрыла истерика.
Это была именно истерика. Он рыдал, и не мог остановиться. Бутылка виски, выпитая ранее наполовину, подошла к концу, и Андрей отбросил ее в другой конец комнаты. Он начал вторую бутылку.
Так прошло около двух часов, примерно так подумал Андрей. Вдруг прозвучал звонок в дверь. Андрей подскочил на месте. Он поставил музыку на паузу и шатающейся походкой пошел открывать.
На пороге стояла его мама. Она ужаснулась, когда посмотрела на сына. Он был бледен, лицо было заплаканное, глаза красные, его шатало. И женщина заметила, что сын так и не переоделся, когда пришел с похорон.
Она прошла в коридор, закрыла дверь, и обняла сына:
– Сынок, ты нас так напугал. Ты не отвечал на смс и на телефонные звонки тоже. Отец забил тревогу, и позвонил мне. Андрюша, ну что ты.
Андрей не мог сказать ничего. Он только обнял маму, и снова заплакал. Так они простояли в коридоре минут 15. Потом они разомкнули объятия, женщина сняла пальто и повесила на вешалку.
– Идем на кухню. Тебе нужно поесть. Я сделаю тебе крепкого чаю.
Андрей послушно побрел за мамой. В каком-то смысле он был благодарен ей за то, что она пришла. Ему нужна была поддержка, но сам он о помощи просить бы не стал.
Он присел за стол, а мама стала делать ему чай.
– Андрюша, ты нас так напугал. Я уже думала о самом худшем.
– Из-за того, что Артём покончил с собой?
Женщина выдержала паузу. Голос сына был бесцветным. Это было нервное истощение.
– Из-за этого тоже. Но еще мы подумали, вдруг тебе стало плохо, и тебе некому «скорую» вызвать. Хорошо хоть что мы позвонили Наташе, и она сказала, что Кира вас развезла по домам, – она поставила перед Андреем кружку с крепким черным чаем, – выпей это. Тебе немного поможет. А я пока сделаю тебе омлет с овощами. Тебе нужно хоть что-то поесть.
Андрей посмотрел на часы, было 16-00. А он ведь и правда не помнит, когда ел в последний раз. Он даже не мог вспомнить, ел он что-то вчера, или нет.
– Андрей, чтобы тебе не было так одиноко, я составлю тебе компанию, хорошо?
Молодой человек кивнул, но не сказал ничего. Черный чай на самом деле немного помогал прийти в себя.
Через 10 минут перед ним стояла большая тарелка с овощным омлетом и бутерброды с колбасой.
Андрей при виде еды чувствовал скорее тошноту, чем аппетит, но не хотелось обижать маму. Да и сам он понимал, что поесть просто нужно.
Кое-как он принялся за еду, но большей частью он ковырял вилкой в тарелке.
– Ты чувствуешь вину за то, что произошло? – Аккуратно спросила его мама.
Андрей не знал, как правильно ответить. Потому что он не хотел говорить о существовании дневника:
– Отчасти да. Мы были лучшими друзьями, а я не замечал никаких изменений. Хотя должен был. Мы ведь общались очень плотно.
– Ты взваливаешь на себя слишком большую ответственность. Я когда-то была в подобной ситуации… У меня была подруга, с которой мы тоже очень хорошо общались. Она вышла замуж и родила девочку. И вроде все было хорошо, и она была счастлива, и дочь любила. Но однажды она просто взяла, и вышла из окна 14 этажа, причем вместе с ребенком.
Андрей поднял глаза от тарелки и испуганно посмотрел на маму, а женщина продолжила:
– Моя подруга всегда была такой веселой и жизнерадостной, но я так же после их смерти корила себя за то, что не заметила никаких изменений в поведении, и не поговорила с ней по душам, не узнала, что ее тревожит. Я очень переживала, и чувствовала себя виноватой. Но моя мама однажды мне сказала одну умную вещь. И я ее слова на всю жизнь запомнила. Она сказала, что как бы не были близки люди, в голову влезть к другому человеку нельзя. Тем более, если он скрывает от других свои переживания. Ты физически не можешь знать, о чем думает другой человек, и что он чувствует, пока тот сам тебе не скажет. Подруга мне не говорила никогда о своих проблемах. От соседей я только узнала, что они с мужем часто ссорились. Но мне она говорила, что все хорошо. Понимаешь? Есть вещи, о которых мы просто не можем знать.
– Мама, я понимаю твой посыл. Но сейчас есть соцсети. Я только после случившегося обратил внимание на страницу Артёма в Контакте: на его статус, музыку, стену. Его шутки про смерть я всегда расценивал как шутки, а надо было об этом поговорить. Я не могу тебе сказать всего. Но у меня было преимущество перед твоей ситуацией – профиль в социальной сети. А я просто ничего не замечал, как дурак. Я уверен, если бы мы с Артёмом поменялись местами, он бы заметил мое суицидальное настроение.
