В котором часу я пришел домой, не помню. Но, вместо того, чтобы обрадоваться, что ребенок пришел домой, мать просто отвесила мне пощечину. Она так сильно меня ударила, что из глаз потекли слезы.
Мать поволокла меня в гостиную, где уже сидел отчим. Он сидел в кресле, положив ногу на ногу, и вертел в руках армейский ремень с большой бляшкой. Еще с советских времен. Ремень был кожаный, и очень широкий.
На меня кричали и обзывали, а я не мог перестать плакать. Мать толкнула меня к отчиму, который уже встал с кресла.
Когда я понял, что меня сейчас будут бить, я решил убегать. Квартира была большой, но далеко я убежать не смог. Меня поймали в родительской спальне.
Отчим меня держал, а мать сняла с меня штаны. Не знаю, что хуже было – унижение, или физическая расправа.
Отчим стал избивать меня ремнем. Причем бляшка была с моей стороны. Я уворачивался, и бляшка попадала по самым разным местам.
Было больно физически, было больно морально. Наташа заперлась у себя в комнате. Я видел, как она расплакалась и убежала туда. Я не хотел, чтобы моя сестра плакала. И от этого мне становилось только хуже.
Сколько продолжалось избиение, я не знаю. Помню только, что отчима начала останавливать мать. А я лежал на полу, свернувшись калачиком. Отчим перестал меня бить, и пнул носком ботинка. Мне приказали идти в свою комнату.
Я натянул штаны и поковылял к себе, ощущая боль во всем теле. Казалось, ремень и бляшка попали везде, по всем частям тела.
В комнате я просто лег на кровать, и лежал. Плакать уже не было сил. Я просто не понимал, за что меня ненавидят до такой степени.
Сколько я пролежал на кровати, я не помню. Помню только, как уже стемнело, и в комнату тихонечко вошла Наташка. Она укрыла меня одеялом и прилегла рядом. Моя старшая сестра была единственной опорой и лучиком света. Разница в возрасте у нас была всего 4 года. И я понимал – ребенок не должен этого видеть…»
Андрей отвел взгляд от страниц о попытался переварить прочитанное выше.
Из ноутбука доносились «Зеркала» – Андрей поставил песню на повтор.
Юноша понимал, что прочитанное – это, во-первых только начало дневника, а во-вторых, только верхушка айсберга. Что за садистами нужно быть, чтобы довести маленького ребенка до мыслей о суициде из-за оценки.
Андрей был старше Артёма на 5 лет. Но он очень хотел бы познакомиться с парнишкой раньше, вернуться в то время, и защитить его.
Бутылка вина была выпита наполовину. Но Андрею казалось, что этого мало.
Он посмотрел на свое отражение в зеркальной двери шкафа – даже отсюда были видны синяки под глазами, похудевшее лицо, еще более бледная, чем обычно кожа.
А короткие белые волосы дополняли образ бледной моли. Андрей не любил свою внешность и молью обозвал себя сам. А вот Артём был категорически с этим сравнением не согласен, так как у Андрея были темные ресницы и брови.
Парень взъерошил волосы и уставился на свое отражение, но мысли были об умершем друге. Казалось, Андрей начал чувствовать боль Артёма.
Он не представлял себе, как поедет на похороны. Это нереально просто.
