– Именно! – я указал пальцем на Красавчика. – Так вот, там же все шикарно сделано: звук, крупные планы, диалоги, игра цвета, света и теней. И можно долго восторгаться отдельными, казалось бы незначительными элементами – крупные хлопья мягко падающего снега; звучное скольжение меча в ножнах; белое кимоно О-Рен Иши, которое белее снега; струйки красной крови по белым гольфам; хруст снега под ногами и все это под невероятный саундтрек, замолкающий в пиковые моменты напряженности. Звукорежиссер этого фильма определенно гений не меньший, чем Тарантино. А как он подобрал этот перестук деревянного кувшинчика? Это же гениально! Ну вспомните, тот фонтанчик, с деревянной чашечкой в виде лодочки – когда она в очередной раз наполняется водой, то перевешивает и сливает воду. И этот оригинальный деревянный перестук, становится сигналом к началу последней атаки. А потом, парящий по воздуху, скальп О-Рен Иши, ее одновременно испуганное и потрясенное выражение лица и этот взгляд, застывший от осознания собственной обреченности. И последние слова «Это действительно был меч Хатори Ханзо», прошептанные под пронзительный японский саундтрек… – я выдержал паузу и добавил, – если бы давали «Оскара» за отдельные сцены фильма, то эта сцена несомненно получила бы свою статуэтку. Но оценить её по достоинству и осознать какой это шедевр ты сможешь только на большом экране, ну или хотя на большом телевизоре с хорошим звуком. А если ты посмотришь эту сцену на смартфоне, то поймешь только то что баба в желтом победила.
Когда я закончил, друзья задумчиво замолчали, словно посвящая минуту молчания памяти японо-китайско-американской полукровки О-Рен Иши.
– Тарантино конечно гений, слов нет, – наконец прервал молчание Красавчик, – но и у тебя Фил идея фильма просто класс!
– Да, Фил, идея у тебя оригинальная, – Сисадмин был рад сменить тему разговора.
– Кстати, а откуда ты черпаешь свои истории? Как тебе вообще в голову приходят такие мысли? Мне вот например ни в жизнь не придумать ничего подобного! – подключился Добряк.
– Не знаю как у остальных сценаристов, а у меня все просто – утром когда чищу зубы, поднимаю голову, встречаюсь лицом к лицу с гениальным человеком и в его глазах читаю интересные идеи.
Друзья смеются.
– А если серьезно, то ничего специального я не делаю, чаще всего идеи сами по себе возникают, когда еду за рулем или когда сижу в офисе на совещании. Или просто когда дома ем пельмени.
– Пельмени вдохновляют, – понимающе подтвердил Добряк.
Все искренне смеются, они просто не знают, что я специально упомянул пельмени, чтобы появился повод поговорить о моих рекламных перспективах. Я пересказываю им свои вчерашние наблюдения, закончив словами:
– Когда стану сценаристом начну сниматься в рекламе. У меня уже есть идея оригинальной рекламной компании для автомобильного бренда премиум-класса, в прямом и переносном смысле связанная с книгами. А еще у меня есть шикарная идея для парфюмерного бренда – гениальное название для мужской и женской туалетной воды и сценарий провокационного рекламного ролика с моим участием.
– Слушай тебе на самом деле надо попробовать, – говорит Красавчик, – я имею ввиду написание рекламных роликов. Хочешь переговорю с одной знакомой в рекламном агентстве?
– Нет, спасибо, мелко это как-то, я все-таки за большое кино.
– Подожди-ка, Фил, а разве сценаристов приглашают сниматься в рекламе? – усомнился в моих радужных перспективах, как всегда прагматичный Сисадмин.
Красавчик с Добряком улыбаясь уставились на меня с виноватыми выражениями лиц. Я улыбаюсь в ответ, пытаясь скрыть своё потрясение, а в душе у меня начинается паника: чёрт, а ведь действительно в рекламе редко снимают сценаристов. Да что там редко, я еще ни разу не видел ни одного рекламного ролика, в котором бы снялся сценарист. Господи, какой же ты идиот Валентин Думов, размечтался о рекламных контрактах!
Сисадмин, видимо чувствуя вину за свой бестактный вопрос, поспешил закрыть тему и пошел отлить. Красавчик присоединился к нему. Добряк же решил подбодрить меня. Проводив взглядом Красавчика с Сисадмином, он придвинулся ко мне и заявил:
– А ты молодец, Фил! – он положил мне руку на плечо. – Я серьезно. Мы ж поначалу поддержали тебя в этой твоей затее с сценарием только из уважения как к другу. Ну, понимаешь, чтобы друга не обидеть. Думали, перебесишься и успокоишься, а ты молодец! Ты реально это делаешь – пишешь сценарий и пытаешься изменить свою судьбу. Молодчик! – он похлопал меня по плечу. – А я вот сейчас только понял, что сочинительство это твое. Оно из тебя как бы льется, то есть ты его как бы… Как тебе объяснить-то? Вот масло оно ведь масляное не потому что маслом снаружи обмаслено, а потому что оно само по себе масляное. Маслянистость – она у него внутри, понимаешь?
Я если честно, ни хрена не понимал. Походу Добряк уже сильно опьянел.
– Надо выпить за это, – предложил он.
– Согласен, – ответил я, надеясь, что это отвлечет его от темы.
Мы чокнулись кружками и выпили залпом по пол кружки пива.
– Пойду тоже отолью, – Добряк вышел из-за стола.
