— Уже никто, — удивляется собеседник. — Не так давно ты получала удовольствие в клубе от губ и рук этого «никто», — произносит с издёвкой. — Бьюсь об заклад, твой парень ничего не знает про твои похождения. А ты продолжаешь дурить ему голову.
— Ты ничего не знаешь про наши с ним отношения.
— И даже не хочу, — он опускает взгляд вниз, осматривая футболку на мне. — Я ошибался в тебе, ты и в правду оказалась обычной шалавой, коих целая куча. Ко всему прочему, наверное, ещё и заразная, — он произносит эти слова раздельно, каждое из них пропитано ядом.
— Что? Да я ни с кем ни разу…
— Удачи тебе с парнем, Птичка, — собеседник улыбается, а в глазах сквозит презрение. На мои слова он не обращает внимания. — Молись, чтобы мы никогда больше не пререкались.
Эд всё же отвозит меня домой, но за весь путь так и не может добиться от меня ни слова.
— С тобой всё в порядке? — предпринимает он ещё одну попытку заговорить, когда мы въезжаем во двор.
— Да, — решаюсь ответить я. — Спасибо за вечер, пока. — И я быстро вылезаю из машины, пока он не придумал ещё что-нибудь, что заставит меня остаться с ним наедине хоть на секунду.
Оказавшись дома, я переодеваюсь в пижаму, умываюсь и сразу же залезаю в постель, накрывшись тёплым одеялом с головой и не забыв поставить будильник на семь утра.
Если раньше я думала, что ненавижу Островского, то теперь это чувство стало ещё сильнее. Я ненавижу его до зубного скрежета. До сжатых кулаков. До потемнения в глазах. И тот факт, что этот человек одновременно отталкивает и притягивает меня, заставляет меня ненавидеть его ещё больше.
АЛЬБА
Раздаётся хлопок входной двери, и в комнате появляется Эд, держа в руках две бутылки пива.
— Ого, — я поднимаю бровь, — кто-то недавно говорил, что не будет пить, потому что завтра учёба. Не помнишь, кто это был?
Друг садится рядом со мной на диван. На тот самый диван, где несколько часов назад лежала Мальцева. И неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы я не пришёл вовремя. Хотя, возможно, не стоило отказывать той блондинке с остановки в личной встрече. Тогда я бы не пришёл домой, не стал свидетелем столь пикантной сцены, позволил бы Эду выиграть спор, походил бы какое-то время без денег, и дело с концом. И я бы больше никогда её не знал.
— М-да, не припомню, чтобы я такое говорил, — с лёгкой усмешкой протягивает мне бутылку Эд. — Что там по телику? — кивает он на экран.
— Трансформеры, — отвечаю я. — Что-то ты быстро вернулся. Успел нацеловаться с Мальцевой?
— Не-а, — друг открывает бутылку. — Она как воды в рот набрала, за всю дорогу пару слов вытянул. Потом убежала, ни о каких поцелуях и речи не было.
В комнате едва слышен мой вздох облегчения. Я открываю бутылку и делаю несколько глотков подряд.
— Вижу, ты не сильно расстроен, — замечаю я.
— Честно? Я уже задолбался, — признаётся Климов. — Думал, что за три дня её в койку затащу, не ожидал, что так долго провожусь с ней. Да и то не уверен, что она в итоге позволит, — говорит Эд, попивая хмельной напиток.
— О, не сомневайся, она позволит, — смеюсь я, хотя на душе совсем не весело. И смех выходит каким-то нервным. — Она уже сегодня была готова.
— Даже не знаю, — прикрывает глаза Эд. — По ней не было видно, чего она хотела. Все те разы, что я её целовал, были без её согласия. Если не брать всё в свои руки, то от неё самой ничего не дождёшься.
— А, может, и хотела? Просто набивала себе цену.
Эд пожимает плечами.
— Не понятно ничего с ней. Иногда кажется, что наша компания её достала и она желает никогда больше нас не видеть. И сегодня я заметил это желание, как никогда раньше, — друг внимательно на меня смотрит. — Что ты ей такого сказал, что она сиганула отсюда, как угорелая?
— Ничего особенного. Просто поговорили, — произношу я, поднося бутылку к губам и делая глоток холодного напитка.
— О чём? Если бы вы просто поговорили, она бы не вела себя так дико, — Эд разводит руками и качает головой.
Я мог бы заявить, что это его не касается, или продолжить утверждать, что мы с ней не обсуждали ничего важного, но тогда в его сознании зародилась бы мысль, что у меня с Мальцевой есть нечто личное, что я от него скрываю.
— Просто указал ей на её место, — пожимаю я плечами и отвожу взгляд.
— И где её место? — продолжает допрос Эд.
— У пацанов в постели.
— Ты что, назвал её шлюхой? — он смотрит на меня так, будто надеется, что это шутка, что меня удивляет, ведь в любой другой ситуации он бы поддержал меня и посмеялся вместе со мной.
— А что? Скажешь, что это не так? — вспыхиваю я, как спичка. — Она даже заявилась к тебе домой в футболке какого-то чувака. И я даже не уверен, что её парня.
Эд несколько секунд внимательно смотрит на меня, не говоря ни слова и не двигаясь, а затем начинает смеяться. Я хмурюсь. Что я такого сказал, что показалось ему смешным?
— Ты дебил?
Эд прерывает свой смех, вздыхает и смотрит на меня с явным недоумением.
— Это ты дебил, — говорит он. — Ты решил, что она шлюха из-за этой сраной футболки?
Я молча смотрю на него, ожидая, что он еще может сказать.