– Есть другой способ, молодежь. Я, признаться, поначалу его даже и не рассматривал, потому что где вы, а где ОНО! Но вы ребята способные, да и я окреп прилично, так что шанс есть.
Он замолчал, до нас доносилось лишь отрывистое невнятное бормотание. Большой По, до того заинтересованно слушавший, махнул рукой:
– Погнали, Скиф! Дух кирки совсем сбрендил, нечего слушать этого старпера. Зря ты вообще его разговаривать научил!
Тисса кивнула, соглашаясь с ним. Целительная аура света вокруг нее стала ярче, словно впитала в себя тьму пещеры и преобразовала ее в сияние.
– Так что за способ, Торфу? – спросил я, тряхнув киркой.
– Способ? – недоуменно переспросила кирка. – Ты о чем, паренек? А, способ! Да, есть способ освободить меня, а заодно и тебя с толстым смертным.
И снова замолчал. Мы переглянулись, я опять потряс киркой:
– Эй, могучий и великий! Проснись!
– Да не тряси ты, у меня тут вся мебель повалилась! – возмутились из кирки. – Я ж за древними рукописями ходил, чтобы зачитать. В общем, слушайте: «И сгинула Азовка, и поглотила ее Бездна, и осталась от нее лишь жалкая тень без разума и сердца – оболочка пустая. И вселилось в нее отродье, и оторвало оно Стылое ущелье от остального мира, чтобы затащить в Бездну, да не преуспело. Эпохи миновали, пока не пришел тот, кто уничтожил отродье Бездны, снял запреты, сбил астральные оковы да вернул землю утерянную Дисгардиуму».
– Можно то же самое, только по-английски? – попросила Тисса.
– Или по-китайски хотя бы, – предложил Большой По.
– А лучше объясни, откуда у тебя документ о том, что было, если тебя в кирку засадила Азовка до того, как сгинула в Бездне? – потребовал я. – Тебе туда как-то почта приходит? В кирку?
– Ой дуралей! – взвыл Торфу. – Так то же пророчество Первого шамана! А он в своем пророчестве видел уже свершенное, потому и писал, как об уже случившемся! Жаль только, в пророчестве ничего о моем заточении! Знал бы заранее, не соблазнился бы грудями наливными да зубами божественно-жемчужными, а послал Азовку в Бездну сразу!
– Короче, – начал я подводить итог рассказанному, – есть некое отродье Бездны, заселившееся в аватар Азовки, верно?
– Истину глаголешь, отрок! – обрадовался Торфу. – Соображаешь! Все-таки хорошо, что толстый смертный вернул меня тебе.
– Если одолеть отродье, Стылое ущелье снова станет частью Дисгардиума?
– Гений! Титан мысли! Блистательный молодой человек семи пядей во лбу! – продолжал восторгаться Торфу.
– И где в этом плане твое освобождение?
– Как это где? – удивился божок. – Когда Стылое ущелье вернется в Дисгардиум, заклятье Азовки рухнет, потому как ее самой не станет окончательно! Сечешь взаимосвязь, отрок? Узилище мое рассыплется в пыль, а я обрету свободу!
– Чувствую подвох, да не пойму в чем он, – хмыкнул я. – Хотя постой-ка… Точно! Я же потеряю кирку!
– Далась тебе эта кирка! – Торфу где-то там даже сплюнул. – Без меня она – ничто, кусок металла с деревяшкой! Зато я, освободившись, верну свои силы и знаешь как тебя вознагражу?! Ого-го!
– Свежо предание…
– Послушайте, народ, а это идея! – просиял Полидевк. – Может, тогда и не придется прорываться через «детей» на той стороне?
– Придется, – обломала его Тисса. – Стылое ущелье – часть земли «Детей Кратоса». В любом случае мы окажемся в их владениях.
– Где нам искать это отродье? – спросил я.
– В сердце Стылого ущелья, где же еще, – ответил Торфу.
– А сердце где?
– На самом дне, ниже которого только великое ничто. Путь туда не очень далекий, но и не близкий, однако при моем непосредственном участии для вас, смертных, он станет легкой…
Последние слова Старого бога болот утонули в хлопках портала. Всю пещеру залило таким ярким сиянием, что я зажмурился, но и с закрытыми глазами чувствовал, как свет их обжигает.
Приоткрыв веки, я заметил две сверкающие фигуры, выделявшиеся даже в потоке света. Одна из них тихо произнесла:
– Молодец, дочь Кратоса. Твой
Кандалы, выкованные из сияния и жгущие кожу, сковали мои конечности – оковы были такими тяжелыми, что я рухнул. Рядом, всхрапнув, завалился Большой По. Тисса осталась стоять. Свет начал меркнуть, давая возможность разглядеть происходящее.
– Путь мой светел, освещаемый Нергалом, – как ни в чем не бывало ответила она. – Что с ними будет, святой отец? Передадите «Детям Кратоса»?
– Это животное нам ни к чему, – жрец по имени Руффин брезгливо кивнул на Большого По, перевел взгляд на меня. – А эту мразь мы сначала сами допросим. Гармония нарушена мерзкими Спящими, и нам нужно выведать, где расположены все их храмы-гадюшники, в которых молятся отринувшие свет. Брат Уанчо, приготовьте распятие. Наружу не поведем, чтобы не смущать детей Кратоса. Ни к чему им видеть, какие методы у Пресвятой и Светоносной инквизиции…
Методы Проклятой инквизиции я помнил очень хорошо – каждой клеточкой истерзанного тогда тела, но почему-то был уверен, что у Пресвятой и Светоносной пытки куда страшнее.
Брат Уанчо возвел крест мановением руки – он выглядел деревянным, хотя и из него пробивались лучики ослепляющего сияния.
