– Да тебе-то чего париться? У тебя успехи в игре такие, что смотри, как бы гражданская комиссия не постелила перед тобой красную ковровую дорожку! – возмутился парень. – Это нам с Келли нужно выгрызать свое будущее зубами.
– Ты ошибаешься, но переубеждать не буду. Главное – тимплей. Давайте договоримся, как будем действовать. Если на сто процентов уверены – жмите. Если точного ответа ни у кого нет, это сразу станет понятно, тогда обсуждаем версии. Это же просто, согласны? Все лучше, чем тыкать наугад и ломать друг другу пальцы.
Переглянувшись, они пожали плечами, а на дальнейшие убеждения времени уже не осталось.
Поначалу действовали, как договорились, даже несколько правильных ответов дали, но надолго нас не хватило. Я выдал несколько неверных версий подряд, и ребята, несмотря на то, что верных ответов тоже не знали, просто взбеленились. В итоге к концу скоростной викторины наша тройка прочно обосновалась на дне турнирной таблицы. Чем выше итоговая позиция – тем больше баллов получают участники, вроде бы сама логика требует скооперироваться! Но эти чертовы Минка с Келли были упрямы и не подпускали меня к ответам. Девушка заслонила телом голоэкран, оставив пространство только для Минки.
В общем, я так изумился, что плюнул. Не бороться же с девушкой?
В следующих состязаниях, когда без меня было не обойтись – как, например, в скоростной сортировке цветных геометрических фигур или складывании голографического трехмерного паззла, – я помогал. Где мое участие было некритичным, бездействовал, решив, что это на пользу команде. Хотелось, чтобы тест группы побыстрее закончился, тогда я думать забуду о Минке и Келли, но финальным заданием была сложная трехсторонняя игра с нулевой суммой. Естественно, парочка первым делом выпилила из партии меня, объединившись, и только потом схватилась между собой.
Групповые тесты наша тройка закончила на предпоследнем месте, а штрафы за вылет в последней игре перекрыли мою долю очков, так что я даже ушел в небольшой минус. Зато удивил Уэсли – он захватил лидерство и уверенно довел свою команду до тройки призеров.
Когда мы перешли к заключительным тестам дня – психологическим, на моем счету было всего семьсот тридцать пять очков.
Общение со служащим Центра оценки происходило в маленькой комнатке, где умещался лишь небольшой стол и пара стульев. Проверяющий располагался в удобном кресле с мягкой обшивкой и кожаными подлокотниками, мне же достался твердый стул с невысокой спинкой, сидеть на котором было сущим мучением.
– Претендент на гражданство Шеппард, я буду называть вас коротко – претендент, для того чтобы не затягивать интервью, – предупредил служащий. Как и все коллеги, был он каким-то безликим, а голобейдж не содержал имени. – Претендент, кем вы себя считаете больше – тинейджером Алексом Шеппардом или предвестником Скифом?
– Зависит от того, где…
– Пожалуйста, отвечайте на вопросы прямо и однозначно, – перебил психолог.
– Алексом Шеппардом.
– Претендент, хочу напомнить, что в психологическом тестировании нет правильных или неправильных ответов. Все они лишь дополнительные мазки к общему портрету вашей личности. Лишь видя полную картину, гражданская комиссия сможет принять наиболее справедливое решение. Вам это понятно?
– Да.
– Хорошо. Тогда перейдем к вопросам. В предыдущем блоке тестирования в разговоре с другим членом команды, претендентом на гражданство Минкой Хегазу, вы напомнили ему, что он, цитирую, «не в Дисе». В связи с чем вы решили это сообщить? У вас есть проблемы с восприятием реальности?
– Он назвал меня читером, а потому…
– Не юлите. Отвечайте на вопрос прямо.
– Нет. У меня нет проблем с восприятием реальности… – Я запнулся, вспомнив о «божественных озарениях» в реале. А потом весьма некстати на память пришла старуха с черными без белков глазами, привидевшаяся перед знакомством с Мореной. По спине пробежал неприятный холодок, на руках выступил холодный пот, и я с силой сжал пластмассовые подлокотники. – У меня нет проблем.
– Даже без показаний детектора я вижу, что вы лжете. Вы осознаете, где находитесь?
– В реале. В Центре оценки.
– И снова вы ответили не прямо. Я не спрашивал, где вы находитесь, я спросил, осознаете ли вы?
Что за идиотский вопрос? Я заерзал на своем неудобном стуле, который, казалось, специально такой неудобный, чтобы действовать тестируемым на нервы.
– Осознаю.
Не знаю, кто обучал этого оценщика, но его немигающий взгляд, безэмоциональный тон и манера говорить, не разжимая губ, меня пугали. Может, он и не человек вовсе, а андроид. С таким лучше держаться, как ему хочется.
– Как на вас повлияли измены матери вашему отцу? – При этом вопросе мне почудилась в его голосе ухмылка.
– Не знаю. – Кулаки сжались сами с собой, что не ускользнуло от его внимания. Кровь прилила к лицу, мне захотелось его ударить, чтобы спровоцировать хоть на какую-то эмоцию.
– Вы страдали?
– Да.
– А что вы думаете об ответных изменах отца матери?
– Ничего.
– Еще один неискренний ответ, и мы закончили, – пригрозил он.
– Он все равно всегда любил только маму.
