- Тебя - что, псих накрыл? Черепаху с крестом вызвать? - глумливо спросила Алина.
И тут Марию внезапно осенило: "Психушка! Туда берут бесплатно! И без документов. Отлежаться там с неделю - и будет ей справка. И почки там не вырезают". Подумав так, она попросила:
- Да, Ира, Алина! Вызывайте мне "скорую".
Ирка ошарашено уставилась на нее.
- У меня - голоса! И глюки! - простонала Мария.
И девчонки действительно вызвали "скорую". Вскоре в комнату ввалились два здоровенных дяденьки.
- Кто тут у нас заболел? - заботливо спросил первый.
Девчонки указали на Машу.
Та сидела на кровати, картинно завернувшись в простыню, и откровенно валяла дурочку:
- Доктор! Я видала тараканов, там, в углу! Здоровых таких. А еще - синий квадрат. Он за мной гонялся!
- Так..., - сказал санитар понимающе, - А травма головы в детстве была?
Его напарник тем временем уже достал направление и стал заполнять.
- Не знаю. Не помню. А вот видения...Красивые такие. Всегда были. Знаете, доктор, а однажды я видела ангела.
- Так, эта - точно наша, - подытожил первый санитар. - За носилками спустимся?
- Да я и сама могу пойти. Только, может, я вначале переоденусь? - спросила Мария.
- Никаких "переоденусь". Пойдем скорее, а то машина уедет, - подмигнул второй санитар первому. - Хочешь покататься?
- Прямо так и идти: в халате и тапочках?
- Да! На выписку - девчата вещи тебе принесут. Спускаемся! И - побыстрее, машина ждет!
В больнице ее "сдали" невысокой невзрачной санитарочке, которая что-то постоянно жевала. Или - делала вид, что жует. Та завела ее в маленькую комнатенку, спросила фамилию - имя - отчество - дату рождения, после чего скомандовала:
- Раздевайся!
- Зачем?
- Мыться будешь. И переодеваться. Ты хоть знаешь, где ты?
- Знаю. На Пряжке.
- На Пряжке, - неожиданно обиделась санитарка. - Нет, Пряжка - заведение грубое. А у нас здесь - хорошая больница. Мы вас не обижаем. Мойся. Только крестик-то сними.
- Зачем?
- Крестик - нельзя. Ничего нельзя.
Одежда, выданная ей после омовения в большой железной ванне, была старенькой, но чистой и выглаженной. Не полосатый, как почему-то представляла Мария, халат, а просто темно-серый пиджак или рубаха (по "фасону" было не определить), так сказать, "свободного" покроя и очень большого размера. И в придачу широкие - широкие брюки на "завязочках". Приняв ванну, более походившую на старое корыто, Маша облачилась в ЭТО, после чего последовала за санитаркой в палату.
В палате последние несколько дней она усиленно отсыпалась, и, наконец, почувствовала, что начинает восстанавливаться от депрессии. Пока ее до сих пор не водили к врачу и вообще не трогали, только "закармливали" таблетками. Она видела, что происходило в этой общей палате, называемой "надзорной", с теми, кто отказывался есть таблетки: их насильно кололи магнезией или же привязывали к койке (после того, как они бурно "отказывались"). И потому, свои таблетки в первый прием она дисциплинированно проглотила. И правильно сделала, потому что у нее тут же потребовали: "Покажи язык!" Но, будучи, таким образом, впоследствии на хорошем счету, она их прятала под язык и выбрасывала в туалете.
А сегодня ее, наконец-то, перевели из "надзорки", в которой постоянно дежурили две санитарочки, в одну из "общих". Перевели вчера вечером, и она сразу заснула.
Сейчас она сидела на кровати, припоминая сон. И никак не могла вспомнить хотя бы что-то; и, тем не менее, не вспоминавшийся сон не давал покоя. Что-то там было важное, как ей казалось...
Теперь напротив нее на кровати лежала девушка примерно ее возраста, с короткой стрижкой. Она смотрела в потолок и насвистывала бравую мелодию.
Другая девушка, совсем молоденькая, вероятно, еще школьница, сидела на кровати у окна и расчесывала длинные волосы. У стены около двери дама постарше их всех пила кефир из тетрапакетика и ела печенье - вероятно, передачу из дома.
Та, что со стрижкой, вдруг перестала свистеть, чуть свесилась с кровати в сторону Марии и шепотом спросила:
- Ты тут за что?
- Так. Депрессия. А ты?
- Суицид, - важно ответила та. - А Сашку - мамашка сдала, - и она кивнула в сторону той, что с кефиром. - За то, что по ночам не спит. А не спит - так, дела сердечные... Грымза мамашка, в общем. Стерва. А Маринка, - и она кивнула в сторону окна, - и правда того... У нее "канал". С инопланетянами. Жуть!
Своего имени новая знакомая не назвала. И чуть позже Маша поняла, почему. В коридоре у окна соседка по палате ей призналась: "Знаешь, почему я не представилась тебе? Не хотела женским именем. А ты мне немного нравишься. Я...непонятно, что. Хотя, сложно об этом говорить. Я - среднего пола, в общем. И мысленно зову себя Эйджен. И ты меня так зови. Для подбодрения моего духа. В общем... я - девочка, которая хочет быть мальчиком. Смешно? Ну...вот, потому и суицид, - и она показала Марии порезанные до крови руки. Раны были уже слегка поджившие, но глубокие.
- Это - не выход, - ровным голосом заметила та.
- Я знаю. Я теперь это понял, - ответила Эйджен.
