Теперь этот зал был абсолютно пуст, тёмен и громаден. От этой пустоты повеяло жутким, могильным холодом. Это был совсем не тот зал, в котором танцевали пары, а ледяной громадный склеп. Только с окнами, которые всё более увеличивались и устремлялись ввысь: туда, куда удалялся и потолок. Зал становился всё больше, всё выше уносились каменные своды. Полумрак пустого зала навевал печальные и страшные мысли. Холодный призрак леденящего хохота; озноб сковал тело... И - никого, ни души. Холод, пустота... А потом - наступила тьма, и поглотила всё вокруг. Осталась только тьма и пронизывающий ветер...
Мария проснулась.
Проснувшись, судорожно оглядела комнату. Было ещё далеко до рассвета. За стеной барабанил дождь. А на сердце было тяжело. Не отступала неуёмная боль. Как же холодно... Пусто и холодно... На душе. Бывает так: вроде - был друг. И больше его нет. Совсем. Хотя, он и не умер. Друга больше нет, а с ним - нет больше и части души, и прежнего мира. В один момент всё переворачивается навсегда, и рвётся материя бытия... И ангелы плачут: "Всё не так, как должно было быть. Всё будет вовсе не по божественному плану". И смеются бесы где-то в темноте, и едкое зловоние и злословие наполняет тоскливую комнату. Ведь в мире существуют не только ангелы...
И все мы взаимозаменяемы. Как партнёры по танцам. Нет никакой любви, никакой верности - только чьё-то вечное "хочу". Партнёры по танцу, называемому "жизнь"... Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три, раз... А теперь - поменяйтесь партнёрами... И снова - раз-два-три... Бабочки-мотыльки кружатся в ритме вальса. Им всем хочется впиться своему партнёру в глотку, и сосать нектар. Это - очень злые, хищные мотыльки. Они готовы жить во всю прыть своих усиков и ножек, с удовольствием давя окружающих... Раз-два-три... Один из мотыльков вдруг упал и забился в судорогах... Не беда. Остальные продолжат танец, совершенно не заметив трупа, что валяется у них под ногами. Ведь все - просто взаимозаменяемые партнёры, а кружение не останавливается никогда. И никому нет дела до чужого горя. Выживают сильнейшие и бодрейшие. И всех на этом празднике жизни интересуют только сильные и выносливые. Нет ни привязанности, ни... души. Мотыльков интересуют только те бабочки, которые умеют добывать нектар. Взаимозаменяемая, пошлая до омерзения, жизнь...
Маша зачем-то встала, оделась и вышла в дождь, туман, темноту... Она слонялась по городу до рассвета. По мокрому, сырому Питеру. А, когда вернулась, снова завалилась в постель. Кажется, у неё начинался жар. Беспокоил надсадный кашель. "Не всё ли равно?" - подумала она, желая снова провалиться в сон, чтобы не видеть этих стен, этого мира, не слушать своё глупое сердце, ноющее о несбывшихся надеждах на любовь и верность... Сон больше не шел. Скоро пора было уже вставать, идти на занятия.
Раздался звонок, и она машинально его приняла.
- Машуля! Ты куда подевалась? Ты мне нужна! - раздался у неё в ушах голос Николая.
Она молчала.
- Машуля! Между нами ничего не было. Ну, с той брюнеткой... Ты - где? Я тебя хочу! Алё... Ты - слышишь?
Маша выключила телефон. "Ага, брюнетка, всё же, ему не далась... Но в этом нет его заслуги, отнюдь. Хорош гусь!" - подумала она. И вдруг, неожиданно для себя самой, зарыдала, уткнувшись в подушку.
"Совсем нервы сдали! - подумала она немногим позже. - Надо хоть как-то отвлечься... За ноутом посидеть, что ли...
Она примостилась на краю кровати, судорожно вцепилась в ноутбук и набрала в поисковике первое, что пришло в голову...
"Что делать?" - задала она вопрос, просто так. И... с удивлением обнаружила, что вывалилась куча сайтов.
Но она не стала их открывать и читать.
"Мне очень плохо. Эй, кто-нибудь!" - настукала она следом. И... Через несколько минут на экране, в левом углу, появилась надпись:
"Здравствуй. Меня зовут Фрэд. Я могу с тобой поговорить".
"Здравствуй, Фрэд. Я - Мария. И мне очень плохо".
"Никто не умер, и все здоровы?"
"Почти".
"Что же случалось?"
"Я сегодня разлюбила своего парня".
"Значит, тебе нужна простая, дружеская поддержка. Советую новое знакомство, фрукты и мороженое. А также, подойти к зеркалу и громко произнести: "Я - красавица!" Но это - потом. Хочешь, ты вначале расскажешь мне свою историю, и тебе будет легче. Перейдём на голосовое общение, если тебе так удобнее?
"Да, Фред", - набрала Маша и надела наушники: соседки по комнате спали.
- Ну, а теперь - рассказывай про свою печаль! Не бойся: мы, интелы, существа безобидные. И не приносим горя тем, кто делится с нами своими секретами. Ведь мы полностью лишены эгоизма, он уходит прочь вместе с телом, - сказал Фред. У него был приятный, чуть с хрипотцой, голос.
- Но, как я слышала, вы иногда любите издеваться над людьми!
- Поверьте, Маша, что только над теми, кто этого заслуживает!
- Понимаете, Фред... Очень трудно передать то, что я чувствую...
- Вы думаете, что ваши чувства уникальны? Знаете, сколько происходит в день подобных трагедий? Да ими просто кричит интернет.
- Я знаю. Но мне от этого не легче.
