Красно-белая лента, ограждавшая место происшествия, исчезла без следа, даже клочка на ветках не отыскать. И ничто больше не напоминает о случившейся здесь беде…
Наконец-то дома!
За кухонным столом сидят Периваль и Марта. Грудь мгновенно сжимает от нехорошего предчувствия. Я должна поделиться с ним тем, что узнала от Кристы. Черт, он и сам обязан был уже все это раскопать! Готовые сорваться с языка слова жгут изнутри. Стоит лишь открыть рот, и… И все, этот груз свалится с моих плеч. Но я ведь обещала Кристе… Да и информация эта от меня никуда не денется. Если понадобится, ею можно воспользоваться в любой момент. Но вряд ли этот момент уже наступил.
И я поступаю так, как обычно в затруднительных ситуациях. Надеваю маску, изучаю обстановку исподтишка и держу свои истинные чувства при себе.
– О, инспектор Периваль! – провозглашаю я. – Дежавю.
Он поднимается. Я делаю шаг навстречу, словно собираясь расцеловаться с ним в щеки. Но вовремя себя одергиваю. Он здесь не с дружеским визитом, Габи! Воспользовавшись моментом, босоногая, одетая в легинсы Марта тихонько выскальзывает мимо меня в дверь. Надеюсь, Периваль допросил ее наконец по-настоящему!
– Извините за вторжение. – Сегодня инспектор небрит. Щетина у него, оказывается, уже седая; видимо, щеки постарели быстрее, чем скальп. – Мы несколько… Вы подстриглись!
– Да. – Я приглаживаю короткие кончики. – Нравится?
Ой, зачем спросила? Само собой вырвалось.
– Вы выглядите по-новому.
– Приму это за комплимент, – жеманно киваю я.
Он, усмехаясь, отвешивает учтивый полупоклон.
– Так вот. Мы несколько продвинулись в расследовании. Вы ведь не возражаете против поездки в участок?
Это не вопрос, это утверждение. Приказ.
А вот и возражаю! Сейчас свалюсь на пол и буду орать и биться головой, пока дражайший инспектор не исчезнет из моего дома.
– Что значит «несколько продвинулись»? – небрежно интересуюсь я. – Вычислили убийцу?
– Речь идет не об убийстве Ани Дудек, хотя… – он с ужасно самодовольным видом заправляет футболку-поло в болтающиеся (как всегда) на бедрах джинсы, – хотя должен сказать, что и это дело движется вперед полным ходом. Я снова побывал в квартире, все осмотрел. Многое прояснилось. Мы на пороге разгадки, нашли новую важную улику.
– На пороге, говорите? – насмешливо уточняю я. – А первый раз вы что, порог не осматривали?
– Очень остроумно!.. Вернемся к делу. У нас появился претендент на роль вашего сталкера. Его взяли сегодня утром, в районе одиннадцати часов. Ваш сосед сообщил в полицию о подозрительном мужчине, околачивающемся вокруг дома. Один из моих сотрудников прибыл сюда вовремя и задержал предполагаемого правонарушителя. Так что если вы не заняты чем-нибудь
Я оторопело переспрашиваю:
– Приму участие в вопле?… Вы приглашаете меня орать на сталкера? У вас там что, секта банши?!
– Видеоопознание подозреваемых лиц! ВОПЛ! – чеканит Периваль, сердито выплевывая каждое слово. – Процедура опознания вживую, среди нескольких кандидатов, уже устарела! А мы, между прочим, идем в ногу со временем!
– Ну а я-то откуда знала? – философски пожимаю я плечами.
За стойкой дежурного восседает констебль Морроу –
Пока мы шагаем по коридору, я небрежно уточняю:
– А Каролина Флетчер сейчас свободна?
– Каролина Флетчер вам не понадобится, – бурчит Периваль. – Вы же в этом деле жертва, а не подозреваемый! – Он резко останавливается перед дверью в какую-то комнату, заглядывает внутрь через маленькое квадратное окошко. – Но если вы настаиваете…
– Нет-нет, вы правы. Зачем мне Каролина Флетчер?
Он пожимает мне локоть – видимо, хочет подбодрить. Но эффект получается прямо противоположный. Я снова здесь, в участке… И это место мгновенно воскрешает связанный с ним ужас. Опять начинается приступ клаустрофобии, ноги становятся ватными.
Инспектор толкает дверь. Очередная крошечная белая коробка, отличающаяся от предыдущих лишь наличием стола, трех стульев и компьютера. Мы садимся, и Периваль утыкается в монитор. На стене мигает красной лампочкой камера видеонаблюдения – словно глаз загадочной экзотической птицы.
Распахивается дверь, в комнату влетает констебль Морроу, суетливо занимает пустой стул и за спиной инспектора одними губами произносит: «Ой, простите!»
– Опаздываете! – заявляю я.
– Не судите строго! – закатывает она глаза.
А ведь ты, душечка, знатная хитрюга! Хоть и стараешься казаться простушкой…
– Так, хорошо! – Периваль наконец находит в компьютере нужную информацию, но экран слишком затемнен, чтобы можно было что-нибудь разобрать.
Морроу наклоняется через стол, показывает, как добавить яркость, и картинка становится ясной.
