Судя по тому, как я живу, Старчер, похоже, так и останется моим единственным ребенком. Его появление явилось неожиданностью, он был зачат случайно, в разгар безжалостной войны между родителями, но превратился в чудесного мальчишку. Отцом я оказался неважным, правда, меня изгнали из его жизни. Я даже представить себе не мог, что способен так переживать. Хотя какой родитель задумывается о том, что его ребенка могут похитить?
Я нахожусь в парке уже много часов и вздрагиваю, когда звонит телефон. Но это просто знакомый — он интересуется, не может ли чем-нибудь помочь. Днем я присаживаюсь на скамейку возле беговой дорожки. Откуда-то возникает детектив Лэнди Риардон и садится рядом. Он в костюме и плаще свободного покроя.
— Ты-то тут как? — изумляюсь я.
— Я просто курьер, Радд. Не более. Никак с этим не связан. С твоим парнишкой все в порядке.
Я делаю глубокий вдох и подаюсь вперед, опираясь локтями на колени. Я совершенно ошарашен, но умудряюсь выдавить:
— Что?!
Он смотрит вперед, будто не замечая моего присутствия.
— С твоим парнишкой все в порядке. Они предлагают обмен.
— Обмен?!
— Он самый. Ты говоришь мне, я говорю им. Ты говоришь мне, где закопана девушка, и получаешь назад сына, когда ее найдут.
У меня нет слов. Слава богу, с сыном все в порядке, но его похитили полицейские и держат для обмена! Я понимаю, что должен ощущать гнев, злобу, бешенство, но испытываю лишь облегчение. Со Старчером все в порядке!
— «Им»? «Они»? Ты же говоришь о сослуживцах, верно?
— Типа того. Послушай, Радд, ты ведь понимаешь, что у Роя Кемпа все схвачено. Он оформил административный отпуск на месяц, но об этом никто не знает. Он на пределе и действует самостоятельно.
— Но у него много друзей, верно?
— О да. Его очень ценят. Тридцать лет службы, много друзей, много связей.
— Значит, дело рук своих. Не могу поверить. И тебя послали переговорщиком.
— Я не знаю, где парнишка, клянусь. И я не в восторге от всего этого.
— Выходит, нас таких двое. Наверное, я зря удивляюсь. Должен бы знать, что копы не побрезгуют и похищением детей.
— Попридержи язык, Радд. Он у тебя слишком длинный. Так мы договорились?
— Я должен сказать тебе то, что Арч Свэнгер сообщил мне о девушке, так? Где она похоронена. Допустим, он говорил правду, вы найдете тело, его арестуют за убийство, и на моей карьере адвоката будет поставлен крест. Мой сын благополучно возвращается к матери, и я смогу проводить с ним больше времени. По сути, все время, и стану полноценным отцом.
— Мыслишь верно.
— А если я скажу нет, что станет с моим сыном? Правильно ли я понимаю, что заместитель начальника полиции и его подручные способны причинить ребенку вред из мести?
— Тебе решать, Радд.
Я изо всех сил стараюсь сохранить присутствие духа. Напоминаю себе, что с сыном все в порядке, и верю в это. Но положение настолько отчаянное, что мыслить здраво просто невозможно. Мы с Напарником заходим в кофейню и устраиваемся в углу. Я излагаю различные варианты, а он слушает.
На самом деле никакого выбора у меня нет. Безопасность и освобождение ребенка — самое главное, все остальное вторично. Даже если я нарушу принципы конфиденциальности и меня лишат права заниматься адвокатской деятельностью, я не пропаду. Черт, кто знает, возможно, даже смогу преуспеть в чем-то другом, но уж точно не буду иметь дела с такими, как Арч Свэнгер. Это может оказаться моим счастливым билетом уйти из профессии и заняться поиском настоящего счастья.
Я хочу вернуть сына.
Мы с Напарником обсудили, стоит ли звонить Джудит и вводить ее в курс дела. Я решаю, что нет, во всяком случае не сейчас. Она лишь добавит нервотрепки и усугубит ситуацию. А что еще опаснее — она может проболтаться, что это дело рук Кемпа и его подручных. А Риардон предупредил, чтобы я держал это в тайне.
Я все равно звоню Джудит, просто чтобы узнать, как она. Трубку берет Эйва и сообщает, что Джудит в постели, напилась лекарств и ей плохо. Только что ушли фэбээровцы. На улице толпятся репортеры. Все просто ужасно. Как будто я не знаю.
В семь вечера звоню Риардону и говорю, что согласен.
На получение ордера на обыск уходит час. Похоже, у копов наготове был даже судья. В половине девятого мы с Напарником выезжаем из Города. Спереди и сзади нас сопровождают машины без опознавательных знаков, к чему я уже привык. Когда мы добираемся до рекламного щита доктора Ву, там уже настоящее столпотворение. Прожекторы, два экскаватора, не меньше двух десятков человек с лопатами и кирками и несколько собак в клетках. Я рассказал им все, что знаю, и они начали поиски вдоль кукурузного поля. Полицейские штата оцепили участок трассы и не позволяют останавливаться проезжающим машинам, которые могут заинтересоваться происходящим.
