Я не помню, как я сюда попал, но знаю, что точно не по своей воле. Падая в глубину бездны, я умудрился приземлиться прямо в лужу с живительной водой, о которой писали только в мифах и легендах, обозначая как великое благо. Это самое великое благо не даёт мне спокойно умереть, вырывая из лап вестника смерти.
«Нельзя шевелить пальцами, нет… Даже если этот кусок травы выглядит столь восхитительно, нельзя двигаться, иначе снова почувствую боль от сломанных конечностей…»
— Или это боль от пустоты в желудке?..
«Стоп… Нет! Трава! Она имеет питательные вещества, в ней есть то, что нужно мне.»
От проблеска надежды я попытался потянуть руку в сторону куска земли, что расположилась недалеко, но в моих глазах это было километровое расстояние. Моментально всё тело захлестнула боль, от которой в глазах выступили слезы. Сознание моментально отключилось, даруя блаженный сон.
— Ха… Ха… — С резкой отдышкой Авдий вновь очнулся от сна, где он был всемогущ и мог делать что угодно, не тратя время на еду.
«Будь у меня сейчас подобное, я был бы самым счастливым на свете.»
От осознания собственной никчёмности в горле застыл ком. Всё, что ему нужно, это кусок сраной травы, которая растёт не так далеко от его места падения, но он даже не может дёрнуть пальцем ради столь жалкой замены еды.
— Разве я заслужил подобное…
Первым дернулся палец, боль была несравнима с движением целой руки и не отключила сознания Авдия. Следующим шла кисть, которая заставила его скрежетать зубами от мук.
Перебирая пальцами, словно червь, он двигал руку в нужную сторону. К райскому уголку в его сером сыром коробке, где единственный свет, это галлюцинации от голода в виде божьего послания. Но даже это дарило больше отчаяние, чем надежду.
— Разве я заслужил подобное… — Не от боли, а от беспомощности промычал Авдий.
Он уже давно перестал считать, какой это был цикл его веры. Он просыпался, получал надежду, двигал рукой, сваливался от боли, просыпался, продолжал, терял надежду, забывался, пропадал в забвении, просыпался, и так по кругу. По ощущениям, прошло уже более сотен попыток, но рука всё еще не выпрямилась.
— Почему ты не дашь мне умереть? — Спросил в пустоту Авдий, уткнувшись половиной лица в лужу. — Почему я даже не могу задохнуться? Потому что ты «святая» вода? Пха… Ха… ХА-ХА-ХА-ХА-ХАХ!
С каждым словом, превышающим определенный порог, его грудная клетка приподнималась вверх, и чувство боли нахлестывалось еще больше. Но смех Авдия заставил его самого отключиться. Сознание вновь угасло, начиная новый цикл.
Шум, что был несвойственным для этого места. Топот, словно грохочущий минотавр прошелся совсем рядом. Авдий открыл глаза и обнаружил на сухой части маленького муравья, который просто пробегал мимо.
Смотря на него безразличным взглядом, внутри Авдия поднялась чистая ярость.
«Муравей… Жалкий муравей посмел нарушить тишину места, где даже я не смею делать того, что пожелаю.»
— Ты правда считаешь, что смеешь равнять меня с собой⁈ — Рука Авдия поднялась и моментально опустилась прямо на муравья, который моментально помер от этого.
Но вместе с этим Авдий почувствовал такую боль, что чувствовал очень давно, когда только попал сюда. Словно миллиарды твердых игл пронзили его тело и разрывали на куски. Перемещались под его кожей, как будто в воде плавает батискаф.
Вновь очнувшись, он ощутил под пальцем странную поверхность. Она не была влажной, как обычно, это был твердый камень, до которого Авдию еще предстояло добраться, но тут он, и под его пальцем находится муравей.
Более пяти сотен нейронов в мозговой части. Метаплевральная железа. Хитин. Желудок. Глазки. Маленькие, но такие вкусные ножки. Брюшко, что словно говорит тебе: «Я самое вкусное здесь». Мезосома, дополняющая всё это, манила как никогда.
Теперь осталось лишь подвинуть руку к себе, и он сможет вкусить два миллиметра удовольствия… Подвинуть к себе руку… Когда он смог так далеко подвинуться к земле, которой явно было больше.
Он взглянул дальше и увидел рай с мягкой травой и влажной, питательной землей, а после взглянул на муравья в руке.
«Лучше синица в руках, чем журавль в небе…» — Раздалось в голове поговорка, которую Авдий не мог знать.
В голове пронеслось сотни мыслей, он думал о том, откуда мог узнать это, если впервые в жизни слышит.
— Впервые в жизни… — В голове продолжала назойливо стучать мысль о том, что всё это неправильно. — К черту… Я заберу всё.
Как только Авдий это сказал, пальцы начали нести добычу к его рту. Путь занял ровно 106 циклов, и наконец…
Язык касается влажного от воды хитина и оказывается во рту. Поднять челюсть ему тоже составило много труда, но это было намного легче, чем двигать рукой. Как только муравей оказался во рту, его полностью окатило святой водой, и первая лапка дернулась.
«Что…»
Муравей поднялся и начал двигаться по стенкам рта прямо на выход.
«Нет… Нет… Не позволю…»
Но как бы быстро Авдий не пытался сомкнуть челюсть, муравей всё же выбрался изо рта.
