— Откуда такие познания? — удивился Серёга.
— Так я давно на свете живу, много чего пробовал и видел. Ты, наверное, пришел Билла искать?
— Ну да, хочу извиниться.
— Это правильно, он в лаборатории, я сейчас его позову.
— Так в лабораторию никому, кроме энологов, заходить нельзя, — ничего не понял Серёга.
— А мне можно, — Миро подмигнул ему и, даже не постучав, вошел внутрь.
«Как-то все очень странно, — думал Серёга, — никогда в жизни не видел, чтобы обычный носильщик винограда вот так запросто мог входить в лабораторию».
Через пару минут в дверях показался их новый энолог, Серёге подурнело.
На него смотрело лицо Билла, на котором имелся только один глаз, второй заплыл так, что была видна только маленькая щелка.
— Ох, ептвою мать, — вырвалось из Серёги.
— Сергей, вы уверены, что пришли именно это мне сказать? — важно задирая голову, спросил Билл.
— Нет, я пришел извиниться. Тут столько событий на один день пришлось, твое назначение, наш последний день сбора урожая, захотелось как-то по-особенному отметить. Я никогда не пробовал алкоголя, как и практически все сотрудники нашей компании, сдуру, из любопытства, я не знаю почему, открыл дома одну бутылку, а потом, можно сказать, ничего не помню. Мне правда очень стыдно, я уже принес официальные извинения, но мне хотелось сделать это еще и лично.
Билл попытался улыбнуться, но не смог. Только сейчас Серёга понял, что его нижняя губа больше верхней в два раза, а вчера до вечеринки такого не было. Сегодня, когда он только увидел Билла, подумал, какое странное дебиловатое выражение лица у этого парня, но его глаз, точнее, его отсутствие, перетягивал на себя все внимание. Теперь понятно, он ему еще и губу расшиб.
— Я понимаю все возможные последствия моего поступка, но, если ты меня простишь, — продолжил каяться Серёга, — даю слово, что никогда не посмею больше дотронуться до твоего лица. И алкоголя тоже, — уточнил он на всякий случай.
— Хорошо, я выслушал ваши личные извинения, Сергей, но окончательное решение по этому инциденту будет принято на общей комиссии, поэтому ждите официального письма. А сейчас извините, это у вас начинается отпуск, а мне надо идти работать, много дел, — с побитой, но важной мордой закончил Билл, развернулся и ушел в лабораторию.
Миро снова вылез из своего электрогрузовичка и подошел к Серёге.
— Не бери в голову, такие разбирательства длятся по несколько месяцев, пока они там всю твою подноготную прокрутят, так что отдыхай. Ты, кстати, чем собираешься заняться в отпуске?
— Бегать буду, хочу себя в форму привести, — ответил Серёга.
— Ну и правильно, удачи и хорошего отпуска.
Они еще раз обменялись рукопожатиями, и Серёга пошел в сторону дома.
Мыслей в голове в эту минуту было чересчур много. Идея с алкогольным опьянением, в принципе, была неплохая, а вот исполнение херовое. Теперь попробуй расхлебай все последствия.
Чего он полез к этому Биллу, сразу же было понятно, что человек говно. Эх, где сейчас их тихая, маленькая Эмма? Кто вообще такой этот Миро, почему он так свободно может входить в лабораторию, надо будет порасспрашивать Дэ Хена, может, он успел что-то узнать на вечеринке, пока сам Серёга дотуда не добрался.
Зайдя домой, он попробовал перекусить, ничего в горло не лезло, хотелось только пить. Махнул еще один стакан лимонного сока, скинул с себя черную траурную футболку, заменив на цветную, и на себе потащил велосипед в мастерскую. Которая находилась в пятнадцати минутах от дома. Там с ним сухо поздоровались, приняли поломку, но сказали, что сейчас очень загружены работой, и велели приходить через неделю. Ага, как же, много работы, в углу стояло всего два велосипеда, у одного была спущена шина, а у второго корзинка отвалилась. Просто вся деревня в пабликах уже жужжала о его неадекватном поведении, и никто не хотел иметь с ним дел.
Вернувшись домой, он завалился на диван, не хотелось шевелить ни одной конечностью, а время подходило к двум часам дня, так что уже скоро нужно было переодеваться и отправляться на пробежку в сторону резервации.
Первый час бежать было сложно как никогда. Еще Инесса сильно раздражала со своими навязчивыми предложениями что-нибудь включить, перебрав все нормальные варианты, она переключилась на экзотику, дошло даже до того, что предположила, что ему будет интересно посмотреть, как ежики целуются. «Наверно, она что-то такое обо мне знает, о чем я сам пока даже не догадываюсь», — печально подумал Серёга.
Наконец стукнуло шестнадцать сорок девять, программа начала глючить и отключилась. Остаток пути бежалось легко и свободно.
На краю городка Серёга увидел стайку ребят, они явно поджидали его. Прыгали, махали руками и радостно кричали по-русски:
— Привет, Сергей!
«Пока меня не было, профессор явно времени зря не терял», — думал Серёга, подбегая к ним, а на душе было как-то очень приятно от этих двух маленьких слов, которые проникали в его мозг через уши, каким-то образом задевая сердце.
— Бонжур, пацаны, а где ваш учитель, Поль Моро?
Ребята радостно затарахтели, замахали руками, приглашая его бежать за ними.
