Через пару минут на дороге показались мальчишки, они, как и в прошлый раз, шли, болтая, и все время высматривали что-то в небе. Остановившись на том же месте, куда в прошлый раз приземлилась записка Дэ Хена, они запустили свой сверток в обратную сторону. Но сил у парнишки, который кидал, явно было меньше, чем у Хэнчика, и записка упала на территории резервации в метре от границы. Они побежали подбирать записку, чтобы перекинуть. Но тут Дэ Хен увидел, как просто из ниоткуда с неба на них вылетели четыре дрона и стремительно приближаются к ним со спины. Он выскочил из своего убежища, побежал в сторону границы, крича, ругаясь и размахивая на них руками. Инесса в голове просто гудела сиреной, показывала красный восклицательный знак. Он замер на границе с резервацией, а мальчишки в полуметре от записки. Дэ Хен просто уже орал им, чтобы они медленно уходили назад, когда сообразил, что они не могут воспринимать мысли. И не слышали от него ни одного звука, только благодаря его размахиванию руками они поняли, что что-то не так.
Тогда Дэ Хен попытался им прохрипеть на корейском, чтобы те уходили назад, но понял, что это тоже без толку, корейского они, скорее всего, не знают.
Мальчишки стояли как вкопанные, машины в боевом положении зависли над ними, а Хэнчик бегал по границе резервации, задрав голову и размахивая руками, надеясь хотя бы обратить на себя внимание дронов, которые на него никак не реагировали, в него была встроена Инесса, и они его воспринимали как такую же рабочую машину, как и они. Но программа же и не давала ему переступить границу с резервацией, он уже сам чувствовал, как его мозг накалился, еще один шаг вперед — и он может взорваться.
Тут один из мальчишек медленно присел, подобрал валяющуюся у дороги длинную палочку и стал пытаться ей подтянуть к себе записку. Дэ Хен упал на колени, зажмурил глаза и, совершенно не верующий до этого ни в какого бога, начал молиться. Через минуту он услышал, как что-то упало около него, он приоткрыл один глаз, записка, привязанная ленточкой к камню, лежала рядом, а мальчишки, пятясь, отступали в глубь резервации, дроны медленно двигались за ними. Они показали ему руками, что все окей. А он погрозил им в ответ кулаком. Не вставая с колен, сделал поклон Будде и перекрестился Христу. Неизвестно же, кто помог. Дэ Хен подобрал записку и на корточках отполз от границы, Инесса уменьшила звук сигнала, и он, пошатываясь, пошел в кусты забирать велосипед. Отсидевшись и отдышавшись там, он засунул записку в букет и поехал домой, уже переключившись на вторую скорость, никуда не торопясь и пытаясь проветрить горевшую изнутри голову.
Подъехав к дому, вытащил из корзины цветы, зашел в свою квартиру и только тут достал письмо. Развернул. Записка была на корейском. Дэ Хен подумал: «На хрена? Я-то могу прочитать на любом языке мира». Но все равно было приятно.
«Здравствуй! Дорогой мой друг Сергей! Я предполагал, что рано или поздно что-то подобное должно случиться, но, как всегда, по-стариковски надеялся, что все обойдется.
В тебе кроется какая-то информация, неизвестная мне, которую Хозяин хочет заполучить в свое владение. Что это, к сожалению, я не знаю.
В Калифорнии в районе Сан-Франциско наверняка тоже оставили резервацию, попробуй связаться с ними, они находятся, можно сказать, в самом эпицентре всего этого улья, может быть, там ты сможешь найти ответ на свой вопрос.
Р. S.: Дорогой Дэ Хен, спасибо тебе за помощь. Ты очень смелый и отважный истинный воин-хваран».
В конце письма был нарисован кустик клубники, майский символ любви, дружбы и уважения.
— Надо же, — крякнул Дэ Хен, — какой умный этот профессор.
Взглянул на себя в зеркало, подобрал живот:
— Да я и правда истинный воин-хваран! Ладно, отправлю сообщение Серёженке и пойду ужинать, а то из-за такого стресса жрать хочется, сил нет.
Он быстро написал сообщение и пошел к холодильнику, набираться сил.
Серёга не проснулся, а вскочил в кровати. Весь мокрый, с колотящимся сердцем. Ему приснилась Ребекка. Точнее, не совсем она, а ее обнаженное тело с головой волка.
Он лежал в кресле для забора крови и не мог из него освободиться, рядом с ним стояла Ребекка в своем белоснежном халатике, но вместо ее кукольного личика на него смотрела волчья морда и хищно скалилась. Она медленно скинула халат, провела руками по всем изгибам своего тела, наклонилась к нему и начала принюхиваться, слюна из ее пасти капала прямо на него, она остренькими коготками погладила Серёгу в области солнечного сплетения, облизнулась и вцепилась клыками в шею. Было чертовски больно, он кричал, извивался, но освободиться никак не мог.
Серёга сидел на кровати и думал. Хера себе, приснится же такое.
Потрогал шею, подумал, что сам с ума потихоньку сходит, раз проверяет, не покусал ли его кто. Но все равно решил сходить посмотреть, нет ли там чего. Подошел к зеркалу, взглянул на себя, с шеей все было нормально, только сильно затекла, а вот глаза все так и оставались темнее, чем у обычных людей.
