контейнер позади «Лулу», ни секунды не сомневаясь, что этот парень выполнит свои
угрозы.
Делия оказалась перед необходимостью позволить ему забрать Джинни.
Опуская оставшееся пиво, она стукнула бутылкой по столу с большей силой, чем
рассчитывала. Отлично. Просто здорово. Мало того, что она лишилась дочери, так еще и
оказалась перед необходимостью начинать заботиться о доме, готовке, обо всем этом.
Черт возьми!
И Делия справилась. Это оказалось не так сложно, как она первоначально думала.
Винс был слишком пьян, чтобы заметить в первую ночь, что Джинни не пришла домой.
Когда он спросил, не нужно ли отвезти дочь на автобусную остановку следующим утром, Делия сочинила что-то о ее желании добраться до школы пораньше.
— Она уехала? Мэтью забрал ее? — спросил Винс.
Женщина не знала, как ответить. Если Мэтью допросят позже, она не хотела быть
изобличенной во лжи. Однако отвечать не пришлось.
— Черт возьми, Делия! Одна из твоих мерзких кошек нассала в мой ботинок!
Только в воскресенье вечером Винс понял, что что-то не так.
— Где Джин? Я не видел ее все выходные, — спросил он в пьяном оцепенении.
По привычке он был навеселе, но не в стельку, поэтому заметил, что раковина
полна грязной посуды, кошки завывают от голода, а у него нет чистых рубашек на завтра.
Именно тогда Делия разыграла спектакль, после которого Винс поинтересовался:
— Разве мы не должны позвонить в полицию? Сообщить, что она сбежала?
— Что они могут сделать? — возразила Делия. — Она придет домой, когда будет
готова. Джин — умная девочка, и, вероятно, планировала это какое-то время.
Он не сопротивлялся.
Делия сказала себе: «Это легче, чем я воображала. Возможно, ей будет лучше с тем
парнем. Удачи, Джинни, где бы ты ни была».
Она забила косячок, глотнула остатки теплого пива из банки, которую держала в
руках, и решила, что с утра первым делом отвезет кошек в приют. Ей не улыбалось
заботиться о них.
Глава 46
2000
Томми наблюдал за тем, как Джинни переваривает все, что он рассказал. По
крайней мере, то, что ему стало известно. Он был не в курсе всего, но знал достаточно.
— И ты не сказал мне все в воскресенье, — пробормотала она, опустив взгляд на
свои колени.
— Нет, детка. У меня не было возможности поговорить. Ты так разозлилась.
— Я имею в виду, что могла бы поверить, когда ты рассказал о том, как Гризз
сообщил Делии, что собирается забрать меня. Ты знаешь, это же Гризз. Он никогда не
спрашивал. Просто делал то, что хотел. Но остальное, — она снова взглянула на Томми, ее голос зазвучал очень тихо. — Делия и Винс знали, что в тот вечер Джонни Тиллман
приедет в дом? Они знали и ушли нарочно? Почему? — ее глаза начали наполняться
слезами.
Томми глубоко вздохнул. Он обещал, что расскажет ей все. Это действительно
будет больно.
— Это было связано с тем полицейским отчетом, Джин. Помнишь, примерно за два
месяца до того, как пришел Джонни Тиллман? Когда полиция была в вашем доме?
— Да, это я позвонила им. Из-за Донни Маркуса, маленького мальчика, у которого
была няней. Делия велела мне не лезть не в свое дело, но я не могла. Мне просто
невыносимо было знать, что отец делает с ним, а затем надевает эту свою маску для
общественности. «Стивен Маркус. Честное и заслуживающее доверия лицо города», —
процитировала она насмешливым тоном. — Он оказался самой низшей формой
человеческого существа.
Джинни вспомнила, что мистер Маркус выглядел прекрасным мужем и отцом, истинным джентльменом. Он всегда настаивал на том, чтобы забирать ее и отвозить
домой, даже при том, что она предложила ездить на велосипеде. Маркусы производили
впечатление хорошей семьи и всегда неплохо платили ей за заботу о сыне. Донни
неизменно был в пижаме, когда приходила Джинни. В ее обязанности входило играть с
ним и читать. Они вместе готовили специальный десерт, и после того, как он чистил зубы, она укладывала его в кроватку и целовала в лоб. Джинни даже учила его читать вечернюю
молитву. Ей нравилось работать няней. Донни являлся частью семьи ее мечты. Она
лелеяла перепадавшие ей крупицы любви и внимания, которые никогда не получала в
детстве. Джинни все чаще задавалась вопросом, сможет ли однажды стать хорошей
матерью.
Она поняла, что что-то не так, той ночью, когда Донни пролил часть горячего
шоколада на пижаму и не позволил Джинни переодеть себя. Он начал корчиться и
говорить, что может спать в шоколадной пижаме, и что мама переоденет его, когда
вернется домой.
Именно тогда Джинни поняла, что ее никогда не просили купать мальчика или
готовить ко сну. Донни всегда был в пижаме с длинными рукавами, когда она приезжала, независимо от времени. Он что-то скрывал?
Она не должна была этого делать. Не стоило совать нос в чужие дела, но
подозрения не давали покоя. Она знала, что Донни крепко спит. Его мать настояла, чтобы
