Шаг за шагом мы в обратном порядке проделали весь путь, каким меня провели по участку. Я неотрывно держался возле блестящего полицейского, а он указывал дорогу. Никто нас не останавливал, никто ни о чем не спрашивал, когда мы проходили мимо.
Мы вышли к припаркованной перед участком «сабре» 98-го года выпуска, и Дельгадо повез меня дальше, в Гарлем.
— Мы куда едем? — спросил я.
— До Сто пятьдесят шестой, — был ответ.
— Я бы предпочел домой.
— Не предпочли бы. Уж поверьте мне на слово.
— Капитан, что происходит?
— Не имею понятия, сынок.
Мы остановились рядом с большим жилым домом на Сто пятьдесят шестой улице. Несмотря на поздний час, у подъезда с небольшим крылечком слонялись молодые парни и девушки.
— Восемьсот двадцать один, — произнес Дельгадо.
— Что?
— Квартира восемьсот двадцать один. Вам туда.
— Я хочу домой.
— Вылезай.
— Вы со мной?
— Нет.
Таким беззащитным я себя еще никогда в жизни не чувствовал.
Я открыл дверцу машины, и тут же все лица обернулись в мою сторону.
— А там кто? — спросил я у Дельгадо.
Тот захлопнул дверцу и уехал прочь.
— Мужик, ты коп? — спросил молодой человек, спускавшийся с верхней ступеньки крылечка.
— Нет. Нет. Он просто меня подвез.
Спросивший был, наверное, на год-два моложе меня. Очень темнокожий. Хотя в воздухе и морозцем веяло, он в одной футболке с короткими рукавами ходил. Руки тонкие, но бугрились узелками мышц.
— Мужик, ты меня на му-му взять хочешь?
— Нет. Собираюсь подняться в квартиру.
С крылечка спрыгнули еще двое сердитых юношей. Встали рядом, с любопытством принялись буравить меня взглядами.
— Зачем?
— Мне сказали, там находится человек, который помог мне освободиться.
И я пошел. Надо было обойти трех моих новых приятелей. Обошел. Поднялся на крылечко и вступил в темный коридор на первом этаже.
Света не было, и я едва ли не кожей чувствовал шедших вплотную за мной молодых людей. Пока мы поднимались по лестнице, они повели со мной разговор.
— Ну, если ты с копами, то тебе, шмурдяк, отсюда не выйти, — предупредил один.
— Дерки, — предложил другой, — а давай прям счас его сделаем.
— Надо посмотреть, куда он чапает, — отозвался Дерки, тот, кто первым ко мне подошел. — Надо удостовериться.
Добравшись до площадки восьмого этажа, я дышал как паровоз. Почти весь марш-бросок по лестнице проходил в полутьме. Иногда свет пробивался из открытых дверей квартир. При нашем приближении выходили молчаливые часовые — дети, старики, женщины, иногда мужчины. Только никто не спросил у Дерки с его прихвостнями, почему они идут за мной.
В местечках вроде этого мне приходилось бывать и раньше. В Наине-Уарде, в Новом Орлеане. Только там я всегда находился под защитой моей тети Альберты и ее кавалеров. На меня, светлокожего, выходца из семейства, принадлежащего к сливкам цветного общества, в негритянских кварталах всегда смотрели как на чужака.
Я постучал в дверь квартиры номер восемьсот двадцать один и стал ждать… и молиться.
— Там никого, — подал голос Дерки.
И дотронулся до моего плеча.
Дверь открылась, и на площадку хлынул поток яркого света. Рука Дерки дернулась, мое плечо стало свободным.
В дверном проеме появился Арчибальд Беззаконец.
— Мистер Мэдисон, — громко произнес он, — вы, я вижу, проводили моего гостя прямо до дверей.
— Слушай, Беззаконец, — почтительно произнес Дерки, — я не знал, что это твой пацан.
— У-гу, — кивнул анархист. — Теперь можете идти.
Моя свита хулиганов ретировалась. А мой нынешний — и бывший — босс улыбнулся:
— Заходи, Феликс. Хлопотный выдался у тебя денек.
В роскошной комнате радовали глаз толстые, розовых тонов, ковры и развешанные по стенам живописные полотна восемнадцатого века — сельские пейзажи и прелестные молодые мужчины и женщины всех цветов кожи. В камине гудело газовое пламя, стол из темного дерева был уставлен сырами, мясными блюдами, фруктами и бутылками вина.
— Присаживайся, — радушно произнес Беззаконец.
Возле стола стояла кушетка без спинки, обитая мехом настоящего медведя, а может, бобра.
— Что происходит? — спросил я.
— Ты не голоден?
— Сам не пойму. Меня вырвало в полицейском участке.
— Тогда вина. — Арчибальд взял со стола бутылку из темно-зеленого стекла и тонкий стакан. До половины наполнил его темно-красной жидкостью и протянул мне.
Прекраснее бургундского я в жизни не пил. Пряное, благоухающее виноградом, едва ли не дымчатое, но вовсе не сладкое.
— Сыру? — спросил Беззаконец.
— Через минуточку, — отозвался я. — Это ваша квартира?
— Мне принадлежит дом, — любезно уведомил адвокат. — Купил, когда еще цены держались низкими.
— Так вы домовладелец?
— Домоправитель — так я предпочитаю называться. С жильцов беру сумму за аренду, пока не выплатят стоимость снимаемого помещения. После этого они платят за расчет налогов и содержание здания.
Увидев мое изумление, он добавил:
— Точно так же Фидель делает, на Кубе.
— Кастро — диктатор.
— А Буш — демократически избранный чиновник, — язвительно парировал он.
— Так ведь…
— У нас будет достаточно времени поболтать о политике в конторе, когда дел станет поменьше. А сейчас есть более неотложные заботы.
Я выпил вино, и Беззаконец вновь наполнил стакан.
