У Конина Эйхо работала чуть больше года. За это время отношения между ними стали едва ли не родственными, и они хорошо понимали друг друга. Эйхо деловито сверялась со своим лэптопом, когда речь шла о происхождении картин, в то время как Стефан потягивал шабли и оглядывал каждое полотно с одинаково кислым выражением лица, будто за обедом проглотил шар для боулинга. Мыслями он по большей части уносился далеко, к ипподрому в Бельмонте, к скачкам и ставкам «в тройном», однако чутко улавливал нюансы каждого обращенного на него взгляда Эйхо. Одним словом, они составляли команду.
Карвуд представлял:
— Еще у нас есть изысканный Дэвид Эррера из поместья Оппенгейма, возможно, выдающийся образец кисти Дэвида периода Крутого поворота.
Эйхо улыбалась, пока два служителя музея вкатывали громадное полотно. Сама она пила не шабли, а газировку.
Картина была в стиле Джорджии О'Киф времен Санта-Фе, где формировался талант художницы. Эйхо взглянула на экран лэптопа, нажала несколько клавиш и опять посмотрела на картину. Взгляд ее был долог и внимателен, словно она старалась проследить весь путь до земли Крутого поворота под названием Техас. Минуты через две Стефан вопросительно выгнул кустистую бровь. Карвуд беспокойно заерзал на канапе, не отрывая глаз от Эйхо. С той минуты как Эйхо представили ему, он тоже кое-что успел разглядеть.
Есть красота, от которой останавливается движение машин на улицах, а есть красота, которая чем дальше, тем больше завладевает сердцами людей, тонко чувствующих или просто влюбчивых. Эйхо Халлоран природа наделила как раз такой красотой. Грива роскошных темных волос, крупные округлые глаза… Они темнели отполированными каштанами, и в глубине их словно мерцало золото. Бойкая, будто сказочный джинн, она достойно утвердила в своем нраве доставшееся ей богатство хороших манер и самоуважения, а на мир взирала с таким ищущим применения доброжелательством, что вызывала ревнивое изумление у людей незнакомых.
Когда Эйхо, прочищая горло, откашлялась, Карвуд нервно вздрогнул. Стефан лениво глянул на свою протеже, и на лице его заиграла предвестница понимающей улыбки. Чутье подсказывало — предстоит нечто захватывающее.
— Мисс Халлоран, — подал голос Карвуд, — возможно, вам стоит присмотреться поближе? Свет от окон…
— Свет отличный. — Эйхо удобно откинулась на спинку кресла. Прикрыв глаза, она коснулась лба кончиками двух пальцев над самой переносицей. — Я увидела достаточно. Очень прошу меня извинить, мистер Карвуд, но это не произведение Дэвида Эрреры.
— Э, прелесть моя, — произнес Карвуд с таким придыханием, словно его охватил то ли приступ гнева, то ли просто приступ, — осторожнее подбирайте слова, которые могут сказаться на цене торгов…
— Так я и поступаю. — Эйхо широко раскрыла глаза. — Всегда осторожна. Это подделка. И не первая подделка Эрреры, которую я вижу. Дайте мне пару часов, и я скажу вам, кто из его учеников написал картину и когда.
Карвуд просительно глянул на Стефана, но тот предостерегающе погрозил указательным пальцем:
— Только это будет стоить вам тысячу долларов за время и экспертную оценку мисс Халлоран. Тысячу долларов в час. От себя посоветовал бы вам заплатить. Она отлично разбирается. Что касается лота, который вы нам сегодня представили… — Стефан поднялся и ободряюще кивнул. — Благодарю за то, что остановили свой выбор на «Джильбардс». К сожалению, боюсь, что в осенний сезон наше время невероятно плотно расписано. Почему бы вам не попробовать «Сотбис»?
Для человека своей комплекции Стефан с успехом изображал разгулявшегося циркового медведя, когда они спускались в лифте в вестибюль Хайбриджа.
— Стефан, перестаньте, — с мягким укором произнесла Эйхо.
— Помилуйте, я ведь и в самом деле до безумия счастлив увидеть, как старину Карвуда ткнули носом в дерьмо.
— Вот уж не думала, что он входит в число ваших старых врагов.
— Враг? Я не удостаиваю Чарлза столь высокой чести. Он всего-навсего надутый осел. Если бы о нем судили по уму, он давно бы в трубу вылетел. Так поведайте, кто же сотворил подделку?
— Не уверена. Или Фиммел, или Арцат. В любом случае поддельный Эррера мимо меня не проскочит.
— Уверен, вам здорово помогает ваша фотографическая память. Вам, наверное, следовало на моем месте работать.
— Стефан, перестаньте. — Эйхо нажала на кнопку с цифрой «два».
— Когда-нибудь вы непременно окажетесь на моем месте. Только, предупреждаю, извлекать его придется из моих холодеющих мертвых пальцев.
Эйхо усмехнулась. Лифт остановился на втором этаже.
— Что вы задумали? Мы разве не уходим отсюда?
— Задержимся ненадолго. — Эйхо вышла из кабины и поманила Стефана. — Пойдемте сюда.
— Что? Куда вы меня тащите? Мне до смерти хочется покурить и узнать, как там моя Малютка Марджи прибежала в четвертом заезде.
Эйхо глянула на новые часы, подарок жениха к ее двадцатидвухлетию, и в который раз подумала, что стоят часики куда больше, чем оба они могут позволить себе потратить на подарки.
— Время есть. Хочу взглянуть на Рэнсома, которого они одолжили для своей выставки портретистов двадцатого века.
