— Мое лицо — моя судьба, — заговорила Айлин. — Вы не поверите, сколько мужчин не в силах возбудиться без того, чтобы не взглянуть на уродца. Черт их всех побери. О присутствующих не говорю. Вы себя крутым выставляете, а лицо — доброе. — Приладив маску, она смело взглянула Питеру прямо в глаза. — А кофе, наверное, уже остыл совсем, — захлопотала она, став вдруг заботливой хозяйкой. — Хотите еще чашечку?
Питер кивнул. Айлин присела на краешек позолоченной, обитой материей в красно-коричневую полоску кушетку, чтобы налить гостю и себе кофе.
— Значит, снова хотите про это услышать? Почему бы нет? — Она дважды лизнула кусочек сахару, прежде чем положить его в чашку. — Я была одна в лаборатории, опыт проводила. Работала над диссертацией по органической химии…
Питер потягивал кофе из чашки, которую ему вручила Айлин, и всячески выказывал расположение, в каком она, похоже, очень нуждалась. Это не было обычной полицейской уловкой, чтобы заставить кого-то всю душу вывернуть. Он действительно переживал за Айлин.
— Я… знаете, я очень тогда устала. Тридцать шесть часов не спала, что-то вроде того. И не слышала, как кто-то вошел. И даже не догадывалась, что он в лаборатории, пока этот гад мне в затылок не задышал. — Девушка вздрогнула. — Ну как, это тебя заводит? — Она словно позабыла, кто с ней рядом.
Подхватив свободную руку Питера, она поднесла ее к своему лицу, прихватила безымянный палец губами, касаясь кончиком языка. Такого Питер еще никогда не испытывал, зато и результат оказался до неловкости плотским.
— Я стала оборачиваться на своем сиденье, — зашептала Айлин, не сводя глаз с Питера и лаская губами его захваченный палец, — и получила чашку H2SO4 прямо в лицо.
— Но вы не видели…
— Видела только пальцы в перчатке, руку до локтя — все. А потом… я горела будто в аду. — Айлин куснула ему палец у основания ногтя и довольно рассмеялась, когда Питер отдернул руку.
— Могу сказать, кто это был, — сердито выпалил Питер. — Потому как вы не первая женщина, которая позировала Джону Рэнсому, а потом получила себе лицо вроде вашего.
Ярости, с какой она набросилась на него, Питер не ожидал. Шипя словно дикая кошка, Айлин готова была вырвать ему глаза скрюченными, как когти, пальцами. Крепко сжав ей запястья, Питер силой заставил девушку опустить руки.
— Джон Рэнсом? С ума сошли! Джон любил меня, и я любила его!
— Айлин, успокойтесь! Он приходил проведать вас после того, что случилось?
— Нет! Ну и что? Думаете, мне хотелось, чтобы он меня такой увидел? Думаете, мне хочется, чтоб на меня вообще кто-то смотрел? Разве что те, кто платит за просмотр. Ну уж этих-то я заставляла раскошеливаться!
— Айлин, простите меня. — Питеру пришлось пустить в ход едва ли не всю свою силу: ярость делала девушку неудержимой, и та, сама того не желая, могла сломать себе руку, борясь с ним. Но вот она потеряла равновесие, и Питер с силой оттолкнул ее. — Прошу меня простить, но я вовсе не ошибаюсь. — Он буквально отскочил от нее, не желая, чтобы лицо попало под ее ногти. Но гнев душил Айлин, она никак не могла справиться с дыханием.
— С-с-сволочи! Что вы, копы поганые, надумали сделать с Джоном? Неужели какая-то неблагодарная наплела про него что-нибудь? Только скажи, я ей сердце ее поганое вырву!
— Так сильно любили его?
— Я с тобой больше не разговариваю! Есть и сейчас вещи, которые для меня святы!
Айлин отступила на несколько шагов и тяжело села. Все тело ее было сжато, будто в жесткий корсет втиснуто, из горла рвались душераздирающие всхлипы.
— А что с диссертацией случилось? — нарочито спокойно поинтересовался Питер.
— Это в другой жизни осталось. Убирайся отсюда, пока я не попросила вышвырнуть тебя. Мы с шерифом старинные друзья. Ногти на ногах друг другу раскрашиваем. Ограда из сетки? Пустыня чертова? И думать забудь. Что б ты ни думал, это мой дом. «Петух» мне принадлежит, Джон за него заплатил.
Произнося его имя, Айлин всхлипнула, словно давняя мука готова была вырваться наружу. Подавшись вперед, она, словно куколка-марионетка на ниточках, принялась молотить вверх-вниз сжатой в локте рукой, расшибая кулаком чашки на подносе. Осколки брызнули во все стороны. Когда остановилась, вся рука у нее была в крови.
— Вали своей дорогой, приятель. Не откажи в любезности попросить Лурдес прийти сюда. Кажется, мне пора прибегнуть к медицине.
Дожидаясь в аэропорту Лас-Вегаса вылета на Хьюстон, который задерживался на полтора часа из-за шторма в Мексиканском заливе, Питер составил длинное электронное послание для Эйхо, которое заканчивалось так:
