— Нет, не ваше тело. Мы используем донорские сперму, яйцеклетку и суррогатную мать. Все это проделывается в клинике, которая примыкает к зданию фонда. Вас «помещают», так мы это называем, в хорошую семью из того же социально-экономического слоя, к которому вы сейчас принадлежите.
Коуви хотелось сомневаться в реальности предложения Фарли, но пока он слушал с интересом.
— Последний этап — химическое и электромагнитное воздействие, обеспечивающее развитие мозга в точном соответствии с ранее сделанной картой структуры вашего мозга. Стимулируем развитие одних клеток, подавляем другие. И когда вы рождаетесь вновь, ваше восприятие мира будет точно таким, как сейчас. Ваши чувства, интересы, желания…
Коуви моргнул.
— Вы не будете похожи на себя. Тело будет другим. Хотя вы останетесь мужчиной. Мы на этом настаиваем. Изменять пол не наша работа.
— Меня это устраивает, — кивнул Коуви. — А вы можете разобраться с болезнями? У меня рак кожи. И, само собой, больное сердце.
— Мы этого не делаем. Не создаем супермужчин или суперженщин. Мы просто переносим ваше сознание в следующее поколение, в том виде, какое оно сейчас.
Коуви задумался.
— Я буду помнить встречу с вами? У меня останутся воспоминания об этой жизни?
— Ах, воспоминания… Поначалу мы об этом ничего не знали. Но похоже, да, воспоминания у вас останутся, что-то вы будете помнить, потому что воспоминания впечатываются в некоторые части мозга. Мы не можем сказать, какой объем памяти у вас останется, потому что нашим первым клиентам сейчас три-четыре года их второй жизни. Разумеется, у нас еще нет возможности получить от них полную информацию.
— Вы действительно это делаете? — прошептал Коуви.
Фарли кивнул.
— Да, мистер Коуви. И во все большем масштабе.
— А если я тронусь умом? Овечка, которую клонировали, умерла. У нее отказали все жизненно важные органы.
— У нас такого случиться не может, потому что, как я и объяснил, мы контролируем развитие. На каждом этапе.
— Господи, — прошептал Коуви. — Так это не шутка?
— Нет.
— Давайте предположим, что ваш метод работает… Процедуру придется повторять каждые семьдесят лет?
— Мы даем пожизненную гарантию, даже если жизнь будет длиться десять тысяч лет. Фонд «Лотос» остается на связи со всеми своими клиентами. Мы сможем переселять ваше сознание в новый зародыш снова и снова, сколько вы захотите.
— А как я узнаю, что вы по-прежнему функционируете?
Добродушный смешок.
— Мы предлагаем товар, на который всегда будет неограниченный спрос. Такие компании не сворачивают дела, не уходят из бизнеса.
Коуви пристально смотрел на Фарли.
— То есть мы подошли к оплате ваших услуг.
— Как вы понимаете…
— Вечная жизнь стоит недешево. Назовите сумму.
— Половина вашего состояния, минимум — десять миллионов.
— Половина? Это примерно двадцать восемь миллионов. Но не наличными. Недвижимость, акции, облигации. Я не могу просто выписать чек.
— Чек нам и не нужен. Мы стараемся не привлекать к себе внимания. В будущем рассчитываем предложить наши услуги большему числу людей, но пока расходы столь велики, что мы можем работать только с очень богатыми клиентами… И, будем реалистичны, в этой программе мы предпочитаем таких, как вы.
— Как я?
— Скажем так, тех, у кого генофонд лучше, чем у большинства.
Коуви хмыкнул.
— И как производится оплата?
— По завещанию вы оставляете деньги одной из наших благотворительных организаций.
— Благотворительной организации?
— Фонд основал их несколько десятков. В конце концов деньги придут к нам.
— Значит, вы не получите деньги, пока я не умру.
— Совершенно верно. Некоторые клиенты ждут, пока не умрут от болезни. Но большинство изменяют завещание, а потом уходят.
— Уходят?
— Сводят счеты с жизнью. Тем самым избегая мучительного конца. И разумеется, чем быстрее они уйдут, тем быстрее вернутся.
— И сколько человек так сделали?
— Шесть.
Коуви посмотрел в окна, на деревья в Центральном парке, ветви которых трепал сильный ветер.
— Это какое-то безумие. Сумасшествие.
Фарли рассмеялся:
— Я бы принял вас за психа, если бы вы так не подумали… Пойдемте, покажу нашу лабораторию.
Поставив чашку с недопитым кофе, Коуви последовал за доктором из кабинета. По коридору прошли к массивной двери, за которой находился научно-исследовательский комплекс фонда. Фарли показал суперкомпьютеры, генетическую лабораторию, криогенный участок. В лабораторию, где поддерживалась идеальная стерильность, они, само собой, войти не смогли. Через окна в коридоре посмотрели на полдюжины мужчин и женщин в масках и белых халатах, которые вставляли пипетки в трубки, выращивали культуры в чашках Петри, склонялись над микроскопами.
Фарли отметил, что Коуви заинтригован, но стена сомнений еще не сломана.
— Давайте вернемся в кабинет, — предложил он.
Когда они вновь сели, Фарли — за стол, Коуви — в кресло, старик наконец выдавил:
— Я подумаю…
Фарли, улыбнувшись, кивнул:
