— У нас учреждение добровольное, — объяснял Госден. — Последний раз Валери пробыла здесь пять месяцев. Три недели назад ушла отсюда, хотя я считал, что это не пойдет ей на пользу.
— Кто оплачивал лечение?
— Знаю только, что счета отправлялись на какой-то адрес в Нью-Йорк и оплачивались без задержек.
— Сколько раз Валери находилась здесь?
— Последний ее курс был четвертым.
Питер заметил, как сзади к ним осторожно подходит молодая женщина. Поймав взгляд Питера, она приложила палец к губам, потом указала на Госдена и озорно улыбнулась. Варежки, пришитые к манжетам ее пуховой куртки, свободно болтались. У женщины было невероятно маленькое личико, по сторонам которого уши топорщились, как ручки у кувшина. Несмотря на улыбку, Питер увидел в ее глазах пустоту безгрешного расстройства.
— И вы полагаете, что ее шансы выжить вне клиники невелики?
Психиатр поморщился:
— Мне не подобает обсуждать это с вами, следователь.
— Где я могу отыскать Валери?
Госден стряхнул крошки хлеба с колен, отпил бульона из обеденного термоса.
— Ну вот опять. Это конфиденциальные сведения, если, разумеется, у вас нет постановления суда.
Когда врач опустил термос, молодая женщина, по-видимому, подумал Питер, еще подросток, закрыла промерзшими ладонями ему глаза. Госден недовольно передернулся, потом выдавил улыбку.
— Кто бы это мог быть? Знаю! Бритни Спирс!
Девушка убрала руки.
— Да-да! — Она сделала перед ними пируэт, отчего варежки замелькали в воздухе, и изучающе посмотрела на Питера.
— Вот те раз! — воскликнул Госден. — Это же Сидни Нова! — Он бросил взгляд на часы и произнес с притворным волнением: — Сидни, разве вы не знаете, что я опаздываю? Боюсь, сегодня у меня нет времени на песенку. — Закрыв коробочку, где хранился обед, он встал со скамейки, глядя на Питера. — Прошу извинить, но у меня действительно сейчас семинар для врачей, обучающихся у нас технике психиатрии. Не обессудьте, но больше я вам ничем не смогу помочь.
— Спасибо, что уделили мне время, доктор.
Когда Госден ушел, Сидни налегла на спинку скамейки, пару раз тряхнув волосами, словно шаловливый жеребенок.
— А тебе бежать незачем, правда? — заявила она Питеру. — Я слышала, о чем… то есть о ком вы с Госденом говорили.
— Вы знали Валери Ангелас?
Сидни подняла вверх два тесно прижатых пальчика, показывая, насколько близкими были у них отношения.
— То есть когда она тут была. У тебя сигаретки не найдется?
— Не курю.
— А имя есть?
— Питер.
— Коп, а? Ты такой миленький для копа, Пит.
— Спасибо. Возражать не стану.
Сидни тихонько насвистывала и при этом продолжала разглядывать Питера.
— Да-а, когда Вал тут была, мы с ней о многом болтали. Она верила мне. Мы друг дружке свои самые жуткие маленькие тайны рассказали. Ты знаешь, что она была знаменитой моделью до того, как первый раз на колеса подлетела?
— Ага. Про это я знаю.
— Слушай, пижон. А ты отца своего любишь?
— Само собой. Я его здорово люблю.
Сидни опять засвистела, немного печально. Она склоняла головку то вправо, то влево, будто следила, как разлетаются, кружа по черепу, шарики да ролики.
— Ей шестнадцать — а уже на обложках журналов. В восемнадцать крыша совсем поехала. По мне, так не только слава ломает. — Сидни опять склонила голову набок, перекосив рот. — Только ничто другое не приносит таких денег. — Посвистела. — Я свои пятнадцать минут еще не использовала. Но обязательно использую. Меня все время с мысли сбивает… — Крепко сжав губы, она обвела взглядом территорию Ноуль-Рембара.
— Расскажи мне еще про Валери.
— Еще? Ну, тот малый, художник, он ее как бы воскресил. Она с ним целый год провела на каком-то острове. Говорила о любви по уши.
— Ты Джона Рэнсома имеешь в виду?
— Угадал, сладенький пижон.
— И что он сделал с Валери?
— Есть тайны, про какие не болтают! Я скорее крысиный яд слопаю. Ой, я забыла. Побывать там, сделать то. Эй, слушай, тебе нравится «Звуки музыки»? Я оттуда все песни знаю.
И, будто ее пригласили на прослушивание, Сидни встала на скамейку, широко расставив маленькие ручонки, и спела кусочек песни «На каждую горку взойдем». Питер восхищенно заулыбался. У Сидни и впрямь был чудесный голос. Она, упиваясь вниманием, запуталась в словах и перестала петь.
— Спорим, я знаю, где Вал. Она там почти всегда.
— Знаешь?
— Поможешь мне спуститься, Пит?
Он обхватил ее за талию, а она прямо бросилась в его объятия. Несмотря на внушительную куртку и тяжелые сапоги, весу в девушке не было, казалось, никакого. Ее трепетные губы оказались в дюйме от губ Питера.
— У Вал слабость к кладбищам, — прошептала Сидни. — Она там целый день могла пробыть… ну, понимаешь, будто это Диснейленд для мертвецов.
Питер поставил ее на кирпичную дорожку.
— Кладбища. Например?
— Ой, вроде большого такого в Уотертауне. Маунт-Оберн, мне кажется. Ладно, теперь твоя очередь.
— На что, Сидни?
— Все, что там Госден молол про «добровольное», — сплошная фигня. Я тут навсегда. Но с тобой бы я могла уйти. В багажнике твоей машины… Вытащи меня отсюда, и я тебя по-настоящему натешу.
— Сидни, прости.
