Обрезал бечевку ножницами. Потом сплеча рубанул рукой, словно давно сдерживаемый гнев наконец-то нашел выход, и высокий металлический стакан для кистей слетел с рабочего стола. У Эйхо не было уверенности, что художник нарочно это сделал. Движения его были порывистыми, как у пьяного, хотя никаких признаков того, что он пил, Эйхо не замечала.
— Джон, почему вы не… я чай приготовила…
— Нет, я должен отвезти это на пристань, чтобы успеть на последний паром.
— Хорошо. Но время еще есть, и я могу сделать это для вас.
Он, попятившись, нащупал табуретку, тяжело сел. Эйхо поставила перед ним чай, потом нагнулась подобрать разбросанные кисти.
— Не делайте этого! — вскинулся Рэнсом. — Не убирайте за мной!
Эйхо выпрямилась, держа в руках несколько кистей, и взглянула на него, прикусив нижнюю губу.
— Боюсь, — натянуто выговорил он, — что я уже дошел до точки, когда отдача слабее замысла. Больше ни за что не стану писать.
— Мы же не закончили!
— Еще я хочу, чтобы вы уехали с острова. Постарайтесь попасть на тот же паром, Мэри Кэтрин.
— Почему? Что я такого… Джон, вы это несерьезно!
Рэнсом уставился на нее, шумно вобрав воздух сквозь зубы, чем испугал Эйхо. Глаза его лихорадочно блестели.
— Абсолютно серьезно. Уезжайте. Ради вашей же безопасности.
— Моей?.. Что Тайя натворила? Из-за чего вчера ночью вы сражались с ней? Почему боитесь ее?
— Натворила? А то, что последние несколько лет она охотилась на семерых красавиц после того, как я закончил их писать.
— Охотилась?..
— Потом резала, жгла кислотой, уродовала… убивала, насколько мне известно! И всякий раз, завершив охоту, возвращалась ко мне, молчаливо злорадствуя. Теперь она снова на воле, разыскивает Силки Маккензи.
— Боже праведный! Зачем?
— Вы что, не понимаете? Заставить их всех расплатиться за то, что они для меня значили.
Эйхо овладело странное чувство. Будто она не проснулась. Захотелось улечься прямо на полу, свернуться калачиком и провалиться в спасительное забытье. Никак не могла заставить себя взглянуть ему в лицо. Пошатываясь, подошла к округлому окну, отдернула шторы и припала щекой к закаленному стеклу, способному выдержать ураганные ветры. Смотрела на бушующее внизу море, ощущая силу волн в дрожании стекла, отзывающегося на всплески собственного сердцебиения.
— Давно вы об этом узнали?
— Больше двух лет назад я заподозрил, чем она занималась во время своих долгих отлучек. Я нанял частных сыщиков, попросил выяснить.
То, что они сообщили, повергало в ужас, и все же свидетельства были косвенными.
— Неужели вам действительно требовались доказательства?!
— Разумеется, требовались! И вчера ночью я наконец получил их — электронной почтой из Австралии. Там одна из моих бывших натурщиц…
— Очередная жертва?
— Да. — Рэнсом горестно вздохнул. — Ее имя Аврора Ли. Она жила в уединении. Но у Авроры хватило присутствия духа узнать в напавшей на нее Тайю по тем рисункам, что я переслал.
— Хватило присутствия духа, — оцепенело повторила Эйхо. — Почему Тайя ударила вас?
— Я выложил ей все, что узнал.
— Она пыталась вас убить?
— Нет. Не думаю. Просто поставить меня в известность, что дело свое не завершила.
— О Господи и Святая Богородица! Полиция… вы сообщили?..
— Сегодня утром я известил своих адвокатов. Они разберутся. Тайю остановят.
— А если она все еще тут? Вам нужно…
— Ее катер ушел. Тайи нет на острове.
— Она может укрыться на десятках островов!
— Я сумею постоять за себя.
— Ну как же! — воскликнула Эйхо.
— Не пугайтесь. Просто возвращайтесь в Нью-Йорк. Даже если есть мизерная возможность того, что Тайя останется на свободе достаточно долго, чтобы успеть вернуться на Кинкерн… что ж, за Тайю и теперь, как и прежде, ответственность нести мне.
Эйхо замерла, завороженно глядя перед собой, с трудом перевела дыхание. Ее встревожило что-то зловещее, что таилось за его словами.
— Почему вы так говорите? Не вы сделали ее такой, какая она сейчас. Это случилось, должно быть, задолго до того, как вы повстречали ее… где?
— В Будапеште.
— И чем она занималась? Туристов охмуряла?
